Средний класс России: фактор конфликтного или консенсусного развития?

Крайне болезненный переход России к качественно новому состоянию общества, резкое усиление деструктивных процессов в экономике, политике, культуре, всплеск социальной напряженности вплоть до вооруженных столкновений, словом, абсолютное преобладание конфликтных путей и методов социальной трансформации вывело на первый план вопрос о путях «снятия» социальной напряженности, о методах и способах стабилизации российской общественной системы, о субъектах этой стабилизации.
Если проанализировать имеющуюся по этому поводу литературу, то подавляющее большинство ученых и политиков, часто стоящих на прямо противоположных позициях, связывают свои надежды на стабилизацию российского общества с возникновением, конституиро-ванием и полноценным функционированием в российском социальном пространстве среднего класса. Ведь именно он, по их мнению, являющийся социальной базой демократической формы правления, должен защитить нашу страну как от окончательного распада российского государства, так и от возвращения тоталитаризма.
За образец берется классическая модель демократических обществ западного типа, основным компонентом социальной структуры которых и является наиболее многочисленная по количественному составу группа среднего класса. Споры идут в основном о путях и способах конституирования этой социальной страты, о сроках и тенденциях, превалирующих сегодня в его формировании, о трудностях и причинах, их вызывающих. Но почему-то из поля зрения наших ученых выпал сам вопрос о том, а возможно ли вообще в России, в российском типе социального пространства возникновение среднего класса западного типа, и чем вообще является средний класс для развития российского общества – стабилизирующим фактором и гарантом демократической организации общества или, как это ни парадоксально, одной из его серьезнейших конфликтогенных детерминант, приводящих российскую социальную систему к кризисам и катаклизмам? Попробуем в этом разобраться.
Российское социальное пространство, хотя и является частью общемирового социального пространства и в силу этого обладает определенной гомогенностью, тем не менее, представляет собой довольно специфический феномен, не только не сводимый к демократическим обществам западного типа, но возникший и развивающийся как их альтернатива. Его основу составляет властно-правовая иерархия при фактическом отсутствии частной собственности на землю, ресурсы и средства производства, являющихся собственностью всего общества. А социальная структура обществ подобного типа носит биполярный характер и состоит из небольшой группы «людей власти» и остального – нищего, полунищего и бедного населения. Среднего класса практически нет. Более того, в социальных системах подобного типа его появление, как правило, вызывает их дисфункции и приводит к серьезным общественным катаклизмам.
Обратимся к российской истории, точнее, к реформам Петра I, в правление которого окончательно оформились основные принципы организации российского социального пространства, оказавшие серьезнейшее влияние на все последующее развитие российского общества. К началу царствования Петра I Россия была страной, стоявшей на довольно высоком для своего времени уровне развития. Уже возник всероссийский рынок; ширились торговые связи России с другими странами; росло число городов, которые были развитыми центрами ремесла; активную роль в экономической жизни играло купечество, в руках которого к тому времени сосредоточились необходимые капиталы. Словом, Россия была вполне подготовлена к переходу в индустриальную фазу развития.
Более того, в России были значительные резервы для образования новых классов: буржуазии и рабочих. Имеются в виду те слои свободного сельского и городского населения, которые Петр I своими указами этой свободы лишил, записав их в государственных крестьян. Обладая экономической и, что более важно, политической свободой, эти слои могли бы обеспечить плавный переход России в индустриальную фазу развития даже без таких негативных социальных явлений, как, например, бесчеловечная практика «огораживания» в Англии.
Однако Петр I выбрал другой путь, установив специфическую традицию использования крепостного труда в промышленном производстве России. В результате этого в России на многие годы была оформлена и юридически закреплена традиция сверхэксплуатации рабочего как одного из важнейших источников увеличения постоянного капитала. И если для стран Западной Европы она была характерна, главным образом, для периода первоначального накопления капитала, то для России стала одной из базовых составляющих ее экономической жизни.
Результатом же 150-летнего господства этого экономического уклада в хозяйстве России стало резкое (в 3-5 и более раз) отставание России от стран Западной Европы по целому ряду важнейших показателей промышленного производства. Достаточно сказать, что за первые 60 лет XIX века металлургическая промыш-ленность России увеличила свое производство лишь вдвое, в то время как английская металлургия – в 24 раза.
Поражение в Крымской войне 1853-56 гг. стало главным, хотя и не единственным фактором, приведшим к тому, что власти в 1861 г. провели реформу, освободив крестьян от крепостной зависимости и сняв этим политические ограничения, тормозившие развитие капитализма в России. Так через полтора века в России вновь появилась возможность возникновения и конституирования среднего класса.
Уже к 1897 г. численность мелких зажиточных хозяев равнялась 23,1 млн. человек, что составило 18,4% от общей численности населения (125,6 млн.человек с учетом населения Финляндии). А к 1913 г. их численность достигла уже 31,5 млн. человек.
Активно шел и процесс формирования рабочего класса России. К 1913 г. его численность выросла в 4 раза и составила 10 млн. человек. Естественно, что процесс ускоренной индустриализации страны, связанный с приоритетным развитием тяжелой промышленности, требовал преимущественного внедрения новых технологий, новых, более прогрессивных форм организации труда. Уже в 80-90-е гг., т.е. всего через пару десятилетий после реформы, это привело к тому, что пролетариат крупной промышленности России на 2/5 состоял из потомственных рабочих. А в отдельных отраслях этот показатель был еще выше. Быстро шел процесс пополнения среднего класса и за счет дворянства, которое после реформы 1861 г. в большинстве своем разорилось и было вынуждено искать себе другие источники дохода. Так, уже в 1877 г. 86% всей помещичьей земли были сосредоточены в руках 21% дворян. Поэтому основная часть дворянства переходила либо на государственную и военную службу, либо занимала места в торговых и промышленных конторах, в науке и образовании, в административной структуре земств.
Оснащение армии новейшей техникой, для чего, собственно говоря, и осуществлялся процесс индустриа-лизации России того времени, привел к существенному увеличению в структуре населения слоя интеллигенции, причем не только военной. Растет численность инженеров, врачей, учителей, адвокатов, преподавателей универси-тетов, журналистов и т.п.
Однако дальнейшее экономическое развитие России требовало изменения существовавшего в то время политического строя, становившегося серьезнейшей помехой на этом пути. Если рассматривать сложившуюся ситуацию с позиций соотношения «власть-собственность», то можно сказать, что набиравшие силу и занявшие к тому времени довольно большое место в социальном пространстве России отношения собственности, субъектами которых являлись представители нарождающегося третьего класса, стали претендовать на то, чтобы преобразовать социальное пространство России на иных принципах, дабы занять в нем центральное место.
Российское социальное пространство должно было быть реорганизовано, опираясь не на властно-правовую иерархию, а на институт частной собственности, не на отношения господства и подчинения, а на отношения сосуществования. Продолжавшая же существовать, хотя и в модернизированном виде, политическая система в целом стала сдерживать намечавшиеся тенденции изменения социальной структуры, остававшейся фактически неизменной с 1879 по 1913 г.
Противостояние властных структур, т.е. земельной, бюрократической, военной элиты и непосредственного окружения тогдашнего императора Николая II, заявившего еще в начале своего правления о том, что он ничего не собирается менять, и всего остального общества, развитие которого требовало кардинальных изменений во всех сферах, привело к тому, что существовавшее в обществе социальное напряжение вылилось в свою самую острую форму – открытые вооруженные столкновения: после расстрела 9 января 1905 г. мирной демонстрации последовали революционные события. Страх и желание не отдавать ни пяди политической территории было характерным для Николая II и его ближайшего окружения и в последующий период.
Война 1914 года обострила о без того напряженную ситуацию в российском обществе, вновь поставила на повестку дня вопрос о путях дальнейшего развития страны. Россия должна была: либо произвести кардинальную перестройку основных принципов традиционно сложившегося социального пространства, связанную со свержением монархии и установлением демократического правления западного типа с опорой на довольно многочисленный и социально активный средний класс; либо восстановить властно-правовую иерархию как фундаментальный принцип общественной организации, но уже на качественно новом уровне.
Октябрьская революция 1917 года и последовавшие за ней преобразования показали, что в России была восстановлена на новом уровне, с использованием других политических институтов и структур, традиционная архитектоника российского социального пространства. Попытка замены основных принципов его организации не удалась и во второй раз. Отношения собственности вновь были сведены лишь к «функции власти», а вместе с ними была решена и участь среднего класса, эти преобразования инициировавшего. Имея в качестве примера исторический опыт реформ Петра I, большевики ликвидировали средний класс путем превращения его уцелевшей от высылок за границу и расстрелов части в «государственных рабочих и крестьян». Вновь задача ускоренной индустриализации страны как единственного средства сохранения российской государственности была решена за счет сверхэксплуатации населения России и стоила миллионов человеческих жизней.
Оставив в стороне моральную оценку деятельности большевиков, отметим, что главная задача – сохранение российского государства – была ими успешно решена. При этом господство властных отношений над отношениями собственности в легальной сфере жизни общества стало абсолютным, что, однако, хотя и деформировало отношения собственности, но не уничтожило их целиком как социальный феномен. Часть этих отношений переместилась в нелегальную, криминальную сферу, породив такое специфическое явление, как теневая экономика. К 1990 г. она составляла, согласно экспертным оценкам, уже около 1/5 части национального дохода страны. Другая часть сохранилась в легальной сфере в качестве «функции власти». Эта потеря «самостоя-тельности» привела к уничтожению регулятивной функции экономики, в результате чего стало возможным, например, такое абсурдное, с точки зрения нормально функционирующих отношений собственности, явление, как превышение роста заработной платы над ростом производительности труда.
Вместе с тем, после смерти Сталина началось смягчение форм воздействия властных отношений на общественный организм, выражавшееся в ослаблении репрессивных функций государственного аппарата и сужении сферы внеэкономического принуждения. В социальной сфере это привело к существенному увеличению благосостояния народа и сближению уровня реальных доходов всех категорий населения.
Выросла и численность интеллигенции, составляющей на Западе значительную часть современного среднего класса. Общая численность интеллигенции СССР составляла в 1987 г. 43 млн. человек – 26,2% от общего числа населения. То есть к началу перестроечных преобразований Россия обладала значительным слоем представителей так называемого «нового среднего класса» – наиболее динамичной и значимой части социальной структуры, определяющей сегодня будущее любой страны.
Начавшиеся в нашей стране в 1985 году перестроечные трансформации имели своей подоплекой конфликт двух типов организации социального пространства, двух его базовых принципов – властно-правовой иерархии и института собственности. Поэтому вновь стала актуальной проблема среднего класса как основной социальной базы для построения в нашей стране общества западного типа, общества классической демократии. И вновь, как и прежде, победу одержали традиционные для российского социального пространства властные отношения. А средний класс, вновь выступивший инициатором этих преобразований, чтобы получить для себя, наконец, полную экономическую и политическую свободу, от них больше всего и пострадал, превратившись в настоящее время во все более сокращающийся и экономически незащищенный слой общества. Российские властные структуры, столкнувшись в очередной раз с набравшими силу отношениями собственности, с успехом применили те же приемы, что с различными модификациями применялись до сих пор с целью сохранения базовой организации российского социального пространства. Прежде всего были ликвидированы источники, благодаря которым в обществе мог бы конституироваться многочисленный класс собственников. Для этого, во-первых, было проведено обвальное обесценение денежных вкладов населения, общая сумма которых в то время равнялась почти половине национального дохода страны.
Во-вторых, государством же была ликвидирована возможность для большинства граждан накопить уже в настоящее время большие денежные суммы для самим же государством разрешенного вложения их в землю, заводы, магазины и т.п.: в нынешней экономической ситуации средняя статистическая российская семья тратит до 80% своих доходов на питание.
В-третьих, государством же с помощью налоговой политики (налоги забирают до 90% доходов) сдерживается развитие мелкого и среднего бизнеса в промышленности и сельском хозяйстве страны.
Нельзя надеяться и на значительный прирост высококвалифицированных рабочих наукоемких произ-водств в стране, которая в 1993 г. стала занимать 70-е место в мире по производительности труда. Что касается такого источника пополнения среднего класса, как представители интеллигенции, то, по подсчетам ученых, если существующие сегодня тенденции сохранятся, то к 2013 г. специалисты высокой квалификации практически исчезнут как социальная группа. Все это свидетельствует о восстановлении тради-ционной для российского социального пространства биполярной структуры – небольшая группа людей власти и основная масса нищего, полунищего и бедного населения при фактическом отсутствии среднего класса. Тенденция эта имеет устойчивый характер и четко фиксируется многочисленными социологическими исследованиями. Так, если соотношение заработной платы высоко-оплачиваемых слоев (около 10%) к заработной плате остального населения в 1992 г. составляло 16:1, в 1993 г. – 26:1, то в 1994 г. году, по данным Министерства экономики РФ, оно стало уже 29:1. Для сравнения: в развитых странах это соотношение составляет 5-8:1, а в Швеции стремятся к тому, чтобы оно стало 4:1. Поэтому, на наш взгляд, было бы необоснованным связывать надежды на развитие демократии в России с возникновением и конституированием среднего класса как стабилизирующим элементом российского социального пространства.