Социально-психологическая динамика межэтнических конфликтов

Кризисная ситуация, возникшая в результате развала союзного государства и разрыва социально-экономических связей на всех уровнях, привела к девальвации идеологических, политических и экономических регуляторов, интегрирующих национально-террито-риальные, профессиональные и иные групповые образования государства, к колоссальному ослаблению центральной власти, к ее неспособности выполнять положения федеральной конституции и основных федеральных законов. Эти объективные условия до предела обострили социальные противоречия и напряженность между бывшими республиками – в первую очередь, в сфере распределения ресурсов, – привели к политизации социальных требований о пересмотре существующего порядка на основе национально окрашен-ного понимания справедливости и правды.
В силу известных традиций политической культуры в России до настоящего времени:
- сохраняется авторитарно-вождистский тип федераль-ности при сохранении некоторых элементов парламент-ского фасада;
- отсутствует стратегическая ориентация на предупреждение и урегулирование межнациональных противоречий и конфликтов на основе перспективного формирования экономических, правовых, политических и социально-психологических условий, обеспечивающих интеграционное развитие этих процессов;
- остается ориентация на тактические сиюминутные цели при урегулировании возникающих конфликтов, на декларативное невмешательство при сильном влиянии на принятие политических решений текущих условий политической борьбы в высших эшелонах власти;
- остается ориентация стратегического «запазды-вания» реакции на «горячие» ситуации с преимущест-венной опорой на военно-политические методы их разрешения.
В силу действия этих системных причин политика федеральной власти продолжает оставаться дестабили-зирующим фактором межнациональных отношений. Центр до настоящего времени не смог предоставить стабилизи-рующей, интеграционной политики национально-территориальным образованиям, автономиям и респуб-ликам России, оставляя им в той или иной мере проблему самостоятельного выживания.
Вместе с тем любые межнациональные противоречия, имея в своей основе реальные социально-экономические и идейно-политические корни, при их обострении до конфликта приобретают исключительно важное психологическое измерение, причем, в определенной мере, независимое и доминирующее. С психологической точки зрения, поведение людей, включенных в различные группы и системы отношений, регулируется принципами этих отношений на основе идентификации групп с этими отношениями: идейно-политическими, экономическими, профессиональными, национально-этническими.
Для нашего многонационального государства, каким являлся бывший СССР, такими принципами, регулирующими взаимодействие людей, их объединение в группы, а также их взаимоотношения, являлись следующие ценностные идеалы:
- принцип интернационализма (глобальная идейно-политическая идентификация, объединяющая различные группы общества на основе братской взаимопомощи и солидарности трудового населения);
- принцип социалистического разделения и кооперации труда (социально-экономическая идентифи-кация, объединяющая людей на основе идеи о «единой семье народов»);
- постулат о единой общности «советский народ» (идеологическая идентификация на основе своеобразного «имперского единства» народов, входящих в единое государство – Советский Союз);
- принцип развития, процветания и взаимообогащения национальных культур.
Исторический опыт свидетельствует, что при сильной исполнительной центральной власти в многонациональном государстве, при политической и социально-экономической стабильности в обществе, при принимаемых мерах по улучшению материального положения и сохранению этнокультурной самобытности главными регуляторами отношений людей и групп в обществе являются вышеупомянутые идейные, идеологические и экономические системы регуляции взаимоотношений. Сфера же межнациональных отношений как бы отходит на второй план. Другими словами, уровень напряженности межнациональных отношений находится на низком уровне. И человек в своем субъективном мире как бы «странствует», перемещается в этих системах отношений и идентификаций, меняя свою ведущую идентификацию и, соответственно, главный регулятор межгрупповых отношений в зависимости от жизненной ситуации своего существования и от удовлетворения или неудовлетворения базовых социаль-ных потребностей.
При всех деформациях и недостатках эти принципы регуляции отношений между группами в обществе (как глобальные идентификации, объединяющие различные группы в определенное единство) являлись, по-видимому, решающими для снятия остроты национальных проблем. И тот же исторический опыт показывает, что обострение национальных противоречий есть, как правило, следствие тупиковой ситуации в социально-экономической сфере в целом, во-первых, и, во-вторых, – есть результат краха регуляции межнациональных отношений другими интегрирующими общество факторами.
Бывший Советский Союз и Россия все перечисленные принципы регуляции утратили. Вернее, идеологические иллюзии советского периода утратили свое регулирующее значение, а новые интеграционные идейные ценности пока не возникли. В таких глобальных кризисных ситуациях, когда от огромного числа людей и групповых образований требуется кардинальный пересмотр своего поведения, в обществе, как правило, возникает определенное психологическое состояние. Оно характеризуется чувствами фрустрации, растерянности и дискомфорта, утраты интегрирующей идентификации, потери надежды и жизненной перспективы, обреченности и потери смысла жизни.
В таких ситуациях у отдельного человека и групповых образований в обществе существуют две основные стратегии поведения по улучшению своего положения:
- индивидуальная стратегия, предполагающая решение проблем индивидуальными усилиями;
- коллективная или групповая стратегия, выбираемая тогда, когда индивидуальные решения по тем или иным причинам (субъективным или объективным) невозможны, и поправить свое положение можно только вместе с другими людьми, находящимися в такой же ситуации.
Поэтому в соответствии с социально-психологическими закономерностями на первый план в регуляции межгрупповых отношений в обществе выдвигается этнический фактор, как более древний, выполнявший в процессе филогенеза функцию группового выживания. В традиционной терминологии эта смена регуляции обычно именуется ослаблением интернационализма при одновременном росте националистических тенденций.
Как действует этот социально-психологический механизм? Когда появляется угроза существованию группы как целостного и самостоятельного субъекта межгруппового взаимодействия, на уровне социального восприятия ситуации происходит социальная идентификация по признаку происхождения, по признаку крови; включаются механизмы социально-психоло-гической защиты в виде процессов внутригрупповой сплоченности, внутригруппового фаворитизма, усиления единства «мы» и внешнегрупповой дискриминации и обособления от «них», «чужих». Эти процедуры ведут к отдалению и искажению образов внешних групп, которые с эскалацией конфликта приобретают хорошо изученные в социальной психологии особенности и черты.
Этот вид взаимоотношений исторически предшествует всем другим видам и наиболее глубоко связан с предысторией человечества, с теми психологическими закономерностями организации социального действия, которые зародились в глубинах антропогенеза. Эти закономерности развиваются и функционируют через противопоставление «мы-они» по признаку принад-лежности к племени, к этнической группе с тенденцией к этноцентризму, недооценке и принижению качеств «чужих» групп и переоценке, возвышению характеристик своей группы вместе с дегуманизацией (экскатегоризацией) «чужой» группы в условиях конфликта.
Объединение группы по этническому признаку происходит на основе:
- предпочтения своих соплеменников «чужим», пришлым, некоренным и усиления чувства национальной солидарности;
- защиты территории проживания и возрождения чувства территориальности для титульной нации, этнической группы;
- требований о перераспределении дохода;
- игнорирования законных потребностей других групп населения на данной территории, признаваемых «чужими».
Все эти признаки обладают одним преимуществом для группового массового действия – наглядностью и самоочевидностью общности (по языку, культуре, внешности, истории и т.д.) по сравнению с «чужими». Индикатором состояния межнациональных отноше-ний и, соответственно, их регулятором является этнический стереотип как разновидность социального стереотипа. Функционируя внутри группы и будучи включенным в динамику межгрупповых отношений, стереотип выполняет регуляторно-интеграционную функцию для субъектов социального действия при разрешении социального противоречия. Именно эти свойства социального стереотипа, этнического в особенности, делают его эффективным регулятором любых социальных отношений, когда эти отношения в условиях обострения противоречий редуцируются к межэтническим.
При этом регуляция межгрупповых отношений с помощью этнического стереотипа приобретает как бы самостоятельное существование и психологически возвращает социальные отношения в историческое прошлое, когда групповой эгоизм глушил ростки будущей общечеловеческой зависимости самым простым и древним образом – путем уничтожения, подавления инакообразия в поведении, ценностях, мыслях.
Это «возвращение в прошлое» позволяет этническому стереотипу в то же время выполнять функцию психологической компенсации в результате дисфункций идеологических, политических, экономических и иных регуляторов интеграции при межгрупповых взаимо-действиях.
Когда сталкиваются интересы двух групп и обе группы претендуют на те же блага и территорию (как, например, ингуши и североосетинцы), в условиях социального противостояния и девальвации общих целей и ценностей национально-этнические цели и идеалы становятся ведущими социально-психологическими регуляторами массового социального действия. Поэтому процесс поляризации по этническому признаку неизбежно начинает выражаться в противостоянии, в конфликте, который, в свою очередь, блокирует удовлетворение базовых социально-психологических потребностей обеих групп.
При этом в процессе эскалации конфликта объективно и неизменно начинают действовать следующие социально-психологические закономерности:
- уменьшение объема коммуникации между сторонами, увеличение объема дезинформации, ужесточение агрессивности терминологии, усиление тенденции использовать СМИ как оружие в эскалации психоза и противостояния широких масс населения;
- искаженное восприятие информации друг о друге;
- формирование установки враждебности и подозри-тельности, закрепление образа «коварного врага» и его дегуманизация, т.е. исключение из рода человеческого, что психологически оправдывает любые зверства и жестокости по отношению к «нелюдям» при достижении своих целей;
- формирование ориентации на победу в конфликте силовыми методами за счет поражения или уничтожения другой стороны.
Приведенные выше социально-психологические объяснения динамики межнациональных отношений в моменты обострения социально-экономических и политических противоречий могут натолкнуться на банальный вывод – так всегда было, так всегда и будет. Но этот вывод неточен и фактически, и исторически. История свидетельствует не только о конфликтности и противостоянии этнических общностей, но и об их сотрудничестве и кооперации, об исчезновении этнических барьеров при появлении общих целей или угрозы общему существованию.
Вместе с тем, парадокс сегодняшней ситуации в стране заключается в том, что системные причины и факторы кризиса, во-первых, лежат во многом вне сферы возможностей федеральной власти России; во-вторых, они не рассматриваются на уровне стратегического планирования.