Приобщение к собственности как конфликтогенный фактор переходного периода

Диалектика объективного и субъективного в конфликте заключается в том, что конфликт представляет собой не просто противоречие, возникшее между субъектами, но противоречие осознаваемое. Осмысление конфликтной ситуации и самоопределение в ней проявляется в поведении людей, что оказывает существенное влияние на протекание конфликта.
Отрицательный образ нарождающихся российских капиталистов, сложившийся у значительной части населения, особенно у обедневших масс (по оценкам Министерства труда в июне 1993 г. «самые бедные» составляли 40-50% населения1), усиливает напряженность их взаимодействия с противоположным по обеспеченности социальным слоем отечественной буржуазии и является, соответственно, конфликтогенным фактором. Мне бы хотелось отметить несколько аспектов негативного восприятия процессов в сфере изменяющихся в настоящее время отношений собственности со стороны той части населения, которая не вошла в формирующийся класс российских капиталистов.
Десятилетия в нашем обществе господствовала идеология экономически равного положения каждого человека по отношению к средствам производства. Но в действительности осуществление отношений собствен-ности зависело от того, какое место тот или иной индивид занимает в структуре властных отношений, составляло привилегию бюрократического аппарата и было недоступно для остальных. Исторически укоренившийся в период тоталитаризма в нашей стране тип отношений, когда власть предшествует собственности, а последняя существует лишь как «функция власти», предоставил номенклатурным работникам расширенные по сравнению с другими слоями населения возможности непосредственного приобщения к собственности и в переходный период. Поэтому появившиеся в новом качестве руководителей коммерческих фирм, банков и т.д. бывшие номенклатурные работники воспринимаются многими как «эксплуататоры», стремящиеся сохранить свою прежнюю власть, что, естественно, усиливает напряженность в обществе.
Большей части населения, с другой стороны, было предложено приобщиться к собственности тремя способами:
1) принять участие в чековой приватизации;
2) вкладывать собственные денежные средства в различные акционерные общества открытого типа (АООТ);
3) попробовать свои силы в предпринимательской деятельности.
Я не буду затрагивать экономические результаты осуществления чековой приватизации, но, с социально-экономической точки зрения, право собственности, полученное в ходе ее проведения, явилось, по существу, формальным для большинства владельцев ваучеров в силу двух обстоятельств.
Во-первых, в условиях общего спада производства, кризиса неплатежей дивиденды по акциям нерентабельных в большинстве своем предприятий не стали устойчивым источником доходов для населения. В тех же случаях, когда обанкротившееся предприятие продавалось с торгов, новый хозяин, как правило, вообще не желал знать никаких мелких вкладчиков в лице владельцев ваучеров и отказывался от обязательств по «бесплатным акциям».
Таким образом, чековая приватизация не обеспечила сколько-нибудь существенного увеличения в доходах населения от вложенных ваучеров.
Во-вторых, она не повлекла за собой реального участия людей в управлении приватизированными предприятиями. Многие граждане не знали, что представляют собой чековые инвестиционные фонды, и это приводило к тому, что они не замечали серьезного нарушения своих прав: очень часто фонды навязывали акционерам трастовое соглашение, в соответствии с которым акционер отдает свой голос на собрании Совету директоров фонда и лишается, таким образом, возможности оказывать влияние на принятие решений.
Причиной подобных ситуаций является, на мой взгляд, недобросовестная реклама чековых инвести-ционных фондов, а именно, их нежелание выдавать какую бы то ни было информацию о правах акционеров и своих обязанностях.
Что касается рабочих приватизированных предприятий, то-, по данным социологических исследований, большинство из них придерживается мнения, что в результате проведения приватизации собственником их предприятия, осуществляющим все функции управления, стала администрация.
Таким образом, ваучерная приватизация привела не к фактической реализации прав собственности большинством людей, как провозглашалось, а, наоборот, к ущемлению этих прав и, соответственно, к осознанию своей ущемленности в сравнении с положением крупных собственников. Приватизация не способствовала опосредованию конфликта между обедневшими массами населения и немногочисленной прослойкой людей, сконцентрировавших в своих руках огромные финансовые ресурсы. Напротив, она повлекла за собой увеличение числа несанкционированных акций протеста трудовых коллективов на предприятиях энергетики, угольной промышленности, в бюджетных отраслях хозяйства.
Относительно второго способа приобщения к собственности – вложения денежных средств в различные АООТ – представляется необходимым отметить, что деятельность многих из них в свете последних событий стала сильным дестабилизирующим фактором и серьезно дискредитировала имидж российского собственника в глазах значительной части населения. В самом деле, по оценкам экономистов, в нашей стране может считаться обоснованной, с учетом инфляции, прибыль около 120% в год. Но в мировой практике не известно ни одного вида коммерческой деятельности (имеется в виду легальный бизнес), обеспечивающего 1000% прибыли. А именно такого порядка дивиденды содержались в рекламных объявлениях тех инвестици-онных фондов, чье руководство после недолгого периода активной деятельности исчезало вместе с деньгами вкладчиков. Помимо широко известных ситуаций с «МММ», «Тибетом», «Чара-банком», «Властилиной» и т.п., приведу и некоторые другие примеры подобного обирательства: «улов» фонда «Импульс-инвест» составил 2 миллиарда рублей; главу фонда Калашникова «взяли» накануне его спешного отбытия в США с $200.000 в кармане; «Приват-инвест» брал и деньги, и ваучеры – восемь тысяч вкладчиков обогатили фонд на 220 миллионов рублей; финансово-инвестиционная корпорация с чеканным именем «Л.Е.Н.И.Н.» обошлась миллионом долларов. Всего, по данным на июль 1994 г., только в следственном управлении Москвы принято к производству 20 уголовных дел подобного рода.
Привлеченные ложными обещаниями высоких доходов, люди оказались ограбленными, не только не получив процентных выплат, но зачастую не имея возможности вернуть и собственные деньги. Эта ситуация является ярким примером нецивилизованности рыночных отношений в нашей стране и благоприятной почвой для формирования экстремистских настроений.
Безусловно, не все инвестиционные фонды занимаются мошенничеством, но рынок требует очень высокой степени общего доверия со стороны потребителей, а случившегося, по моему мнению, более чем достаточно для того, чтобы его в корне подорвать. Точное количество людей, пострадавших от финансовых афер различных банков и инвестиционных компаний, неизвестно, так как многие из этих фирм уничтожили регистрационные документы. Но оно исчисляется десятками,- даже сотнями тысяч человек.
Таким образом, попытка самоопределения в сфере отношений собственности путем вложения собственных средств в инвестиционные фонды для многих окончилась обманом и сформировала в их сознании образ собственника-»грабителя», что усугубляет и без того широко развернувшийся в нашем обществе конфликт «богатые-бедные». Конфликтные ситуации типа «имущему дастся – у неимущего отнимется» проявляются в стихийных акциях протеста, ярким примером которых стал несанкционированный митинг и другие акции вкладчиков АО «МММ», требовавших вернуть деньги. В отношении предпринимательской деятельности, как третьего способа самоопределения в сфере отношений собственности в период перехода к рынку, необходимо сказать следующее. После ряда законодательных актов альтернативные государственным кооперативные, частные формы собственности получили статус легального существования. Но дальнейшей экономико-правовой поддержки развития мелкого и среднего бизнеса со стороны государства не последовало. Напротив, вопреки провозглашенному развитию массового предприни-мательства, проводимая властями налоговая и кредитная политика, чиновничий произвол при интерпретации неоднозначных законов и другие факторы препятствуют созданию новых предприятий малого и среднего уровня.
Таким образом, третий путь приобщения к собственности – через организацию своего дела – также оказался весьма затруднительным, а растущее напряжение между желанием действовать и сознательно ограничиваемыми со стороны властей возможностями осуществления предпринимательской деятельности проявляется в столкновениях с чиновниками на местах, накаляет обстановку и, в условиях резкой социальной дифференциации общества, форсированного обогащения немногих за счет массового обнищания остальных, становится конфликтогенным фактором.
Тем не менее, несмотря на названные трудности, этот путь приобщения к собственности в определенной мере осуществим, в частности, благодаря поддержке со стороны западных стран. Их комплексные программы помощи развитию малого и среднего бизнеса в России предоставляют начинающим предпринимателям, тем, чьи проекты проходят жесткий конкурс обоснования целесообразности, возможность приобретения опыта предпринимательской деятельности во время стажировок за рубежом и финансовую поддержку на льготных условиях по возвращении домой.
Однако, преобладающим процессом в социально-экономической сфере отношений собственности остается торможение и вытеснение крупным капиталом мелких собственников. Номенклатурный вариант приватизации, осуществляемый в нашей стране и широко распространившиеся варварские методы личного обогащения приводят к тому, что большая часть бывшей государственной собственности переходит, по существу, не в руки работников трудовых коллективов, а в распоряжение новой номенклатуры, «новых русских», криминальных и полукриминальных структур. Это, в свою очередь, влечет за собой ослабление авторитета демократического режима, расширение форм гражданского протеста и неповиновения распоряжениям властных органов, и, в результате, усиливает политическую напряженность и нестабильность в обществе в целом.