“Конфликтогенные точки” в социально-политическом механизме

Социально-политические конфликты в трансформи-рующемся обществе охватывают практически все основные общественные процессы. В этом заключается, с одной стороны, определенная трудность в выяснении природы того или иного конфликтного противоборства, а с другой, – возможность раскрытия роли властных отношений и механизмов в развертывании и регулировании широкого спектра конфликтных ситуаций.
Обозначая «конфликтогенные точки», необходимо прежде всего иметь в виду быстрый рост социально-психологической напряженности и усиление драматизма общественного сознания. Это имеет прямое отношение к политике, поскольку такого рода процессы ведут к дестабилизации как политических отношений, так и общественных отношений в целом – тем более в нашем обществе, выбитом из привычных форм и принципов социальной организации.
Следует также принять во внимание неясность, расплывчатость провозглашаемого политической элитой курса реформ. Для конфликтологов это важный фактор роста напряженности и недовольства, связанного с тем, что ни президентские структуры, ни правительство, ни парламент отчетливо не формулируют и не обосновывают, как и куда мы развиваемся, какие механизмы при этом действуют, какие способы поведения им соответствуют.
В течение трех лет мы наблюдаем и на себе чувствуем эксперимент проведения радикальных реформ без долго-срочной и даже среднесрочной программы. Все, что мы имеем, это некое облако деклараций о демократии и рыночной экономике, сильно напоминающее попытку нового мифотворчества.
Похоже, что политическая элита намеренно уходит от четкого выражения своих позиций и пытается эксплуати-ровать ценности, которые далеко не всеми разделяются. Более того, для значительной части населения эти ценнос-ти быстро начинают превращаться в негативные символы.
В результате произошел и все более углубляется разрыв между политической властью и обществом. Иначе говоря, создалась ситуация, когда отчуждение гражданина от политической системы достигло еще большего, чем в предшествующий исторический период, уровня, чем это было перед драматическими событиями конца 80-х – начала 90-х годов. Если посмотреть на другой показатель – эффективность механизмов преодоления нестабильности, достижения согласия в обществе, то мы, к сожалению, увидим, что и здесь положение неблагополучно.
Формальное противостояние двух ветвей власти отразило в действительности противоборство двух под-моделей развития общества. Причем, сначала предста-вители обеих ветвей составляли довольно тесный союз и были согласны относительно общих перспектив «светлого будущего».
Затем парламент как представи-тельный орган, чувствительный к изменениям общественного сознания, под давлением серьезных изменений в этом сознании стал оказываться во все более конфронтационной позиции по отношению к исполнительной власти.
Иначе и быть не могло, поскольку любая президент-ская система, как показывает мировой опыт, чревата конфликтом с представительной властью. Наше общество не выработало механизмов смягчения этого противо-борства, как это происходит в других государствах, поэтому конфликт развивался по классическому образцу его эскалации.
Наша конституционная система и прежде была несовершенна, а в результате насильственного преобразо-вания мы получили существенный дисбаланс властей, причем, при отсутствии эффективных сдержек и противовесов. Представительные органы теперь во многом безвластны и не могут контролировать основные социальные процессы.
Это бессилие особенно проявилось в ситуации с Чечней. Парламент был не в состоянии повлиять на нее, выдвини он хоть тысячу деклараций, заявлений, предложений. Единственный его рычаг – контроль за бюджетом, причем в виде принятия или непринятия бюджета. Даже деньги на свое содержание депутаты получают из хозяйственного управления президента, и все их обеспечение – помещения, машины и т.п. находится в ведении президентских структур. Так что, можно сказать, одна ветвь власти находится в подчинении другой.
Другим важным механизмом, опосредующим взаимоотношения гражданского общества и государства, наряду с разделением властей, является многопартийная система. Но сегодня у нас большинство партий являются всего лишь группками людей, занятых борьбой за перераспределение власти и не представляющих какого-либо серьезного общественного слоя. В этом смысле наша партийная система находится все еще в зародышевом состоянии и не играет серьезной политической роли.
Не играют такой роли и теперешние профсоюзы. Исполнительной властью, президентскими указами существенно ограничена их роль в найме и увольнении, в социальном страховании и других привычных профсоюзных функциях. Поэтому и они не могут выступать смягчающим социальные конфронтации инструментом. Тем более, что профсоюзы в последнее время успешно раскалывали, маргинализировали, противопоставляли друг другу.
Наконец, необходимо принять во внимание положение гражданина. Может ли он в настоящее время обеспечить реализацию своих основных прав и свобод? Увы, возможностей для этого очень мало. Если открыть теперешнюю Конституцию, мы обнаружим, что там отсутствуют механизмы для реализации основных прав человека и гражданина, хотя сами они в ней провозглашены. Но ведь эти механизмы также должны выступать в роли инструментов снижения социальной напряженности и конфликтности.
Не действует и судебная система, призванная эти права защищать и обеспечивать. То есть в сложившихся условиях человек все еще не чувствует себя и на деле не является гражданином, а по-прежнему выступает, так сказать, подданным. Несмотря на то, что его со всех сторон уверяют, что он наконец-то широко дышит воздухом свободы.
Не появилось также и системы местного самоуправления, через которую гражданин мог бы обеспечить реализацию своих насущных повседневных нужд в рамках декларируемых для него прав и свобод. Одним словом, человек в сложившейся системе общественных отношений оказывается перед лицом многих напряжений и неудовлетворенностей, которые, по мере своего нарастания, все больше приобретают форму политических конфронтаций и противоборств.
В подобной ситуации уместно говорить о настоя-тельной необходимости формирования и развития соответ-ствующих конфликтологических служб и органов, кото-рые позволяли бы регулировать противоборства более цивилизованным, демократическим и эффективным спосо-бом, чем это было сделано, скажем, в октябре 1993 года в Москве или в конце 94-го – начале 95-го года в Чечне. Как можно оценить ситуацию политической апатии значительной части населения, на которую сейчас многие указывают? Здесь выделяются два слоя. Первый из них связан с очевидным отказом значительной части граждан участвовать в выборах и других политических официальных акциях: митингах, демонстрациях, пикетах и т.п. Это внешний, поведенческий слой, который прежде всего и фиксируется социологическими обследованиями.
Второй, более глубокий слой – это сознательный выбор населением того или иного пути общественного развития, тех или иных смысложизненных ценностей и позиций. К сожалению, изучением этого среза политической актив-ности населения мало кто занимается. А между тем его учет чрезвычайно важен для адекватного понимания политической ситуации и политического процесса, его перспектив.
Стоит напомнить, что взрыв массовой политической активности в конце 60-х годов на Западе не был предсказан и стал полной неожиданностью для иссле-дователей, в том числе для такой крупной структуры по изучению общественного мнения, как служба Геллапа. Если учитывать этот опыт, то наблюдающуюся в настоящее время апатию во многом можно оценить как сознательный отказ граждан от политической активности, как признание ими невозможности в данных полити-ческих условиях реализовать свои чаяния. Это как бы отложенное политическое поведение.
Отчуждение от политики здесь обусловлено не тем, что граждане апатичны и не хотят ничего в ней делать, а выражает накопление политической энергии, взрывоопасной и даже разрушительной.
Правительство и президентские структуры в данной ситуации склонны убаюкивать себя тем, что население не желает заниматься политическими проблемами. Так, они уверяют, что студенчество не стремится к политической активности, а думает о том, как бы больше заработать и обеспечить карьеру. Однако существуют исследования, которые показывают, что студенты, во многом разделяя либеральные и демократические ценности, отнюдь не удовлетворены их реализацией в существующем обществе. И потому они не только не поддерживают нынешнюю систему, но даже не сохраняют нейтралитета по отношению к ней. И могут, при определенных условиях, накопляемую энергию протеста проявить в самых бурных формах, взрывным образом.
Отсюда наша задача состоит в том, чтобы найти более тонкие инструменты анализа апатичности населения, уви-деть за внешним спокойствием подспудно зреющие зерна неудовлетворенности и напряжения, выстроить обоснован-ные сценарии возможного поведения тех или иных групп населения.
В анализе современных конфликтных ситуаций важную роль играет оценка конфликтогенного потенциала тех или иных политических режимов и политических систем. Случайно ли, что почти во всех бывших республиках Союза возникли президентские системы? Представляется, что не случайно. Потому что, с одной стороны, везде происходили «бархатные революции», но, с другой стороны, эти революции происходили сверху, с ускоренной модернизацией социальных процессов. И здесь фигура президента очень удобна, поскольку избирается на определенный срок и не может быть отстранена от должности, пока не истек срок полномочий.
В парламентской республике глава исполнительной власти может быть в результате вотума недоверия отправ-лен в отставку. Предусмотренная же для президентской системы процедура импичмента подразуме-вает лишение президента полномочий лишь в случае государственного преступления или нарушения Конституции. Но, как показывает практика, история президентских структур почти не знает подобной процедуры. А в наших условиях, при нашей Конституции ее реализация к тому же предельно затруднена.
Президент может проводить непопулярные меры, подбирая исполнителей не по принципу представительства победившей на выборах партии, а по принципу меритократии, т.е. лучшего по способности и готовности выполнить ту или иную задачу. Однако если эта задача не разделяется существенной частью общества, то возникают многочисленные социально-политические конфликты. Другой существенный фактор обострения ситуации – невозможность смены политики, избранной президентом, пока он не уйдет или сам от нее не откажется.
Конфронтационности добавляет и сама борьба за пре-зидентское кресло, которое, давая столь широкие возмож-ности, становится предметом острейших политических столкновений. Это тем более касается нашего общества, где политическая власть открывает колоссальные перспективы обогащения, приобретения собственности.
Названные и многие другие причины замедляют и затрудняют трансформацию общества из тоталитарного состояния в демократическое и определяют его остроконфликтный характер.