Духовные факторы возникновения и обострения конфликтных ситуаций

Устоявшееся к настоящему времени видение причин конфликтных ситуаций имеет большое практическое значение для информационно-аналитической и управленческой деятельности. Вместе с тем представляется необходимым уточнить трактовку этих причин, сделать акцент, может быть, на других аспектах. Путь к этому – в формулировании обстоятельств возникновения конфликтных ситуаций на деятельностном уровне; иначе говоря, должны рассматриваться конкретные действия сторон конфликта по урегулированию конкретных противоречий.
Анализ литературы и многолетний опыт проведения управленческих игр по проблематике конфликтных ситуаций в корпорации «Интертест» свидетельствуют о том, что при изучении обстоятельств возникновения конфликтных ситуаций противоречия политического, экономического и прочего характера лишь обозначаются в соответствующих документах – записках, обзорах, планах т.д. Основной же упор делается на конкретных действиях субъектов кризисных ситуаций – политических и военных деятелей, партий, государств и пр. Среди этих действий, например, могут указываться частые перестановки в государственных руководящих структурах, возникновение новых антирежимных группировок, народные волнения, введение строгой цензуры на публикации и публичные выступления, введение ограничительных мер полицейского характера, активизация деятельности спецслужб, выход их из-под контроля правительства и др. К этим действиям относят также антирежимное брожение среди военных и интеллигенции, фальсификацию выборов, открытую критику в адрес руководства страны, повышение налогов, экономический саботаж, смерть руководителя страны, перестановки в вооруженных силах, родоплеменные и религиозные столкновения. В ряде случаев речь идет об ухудшении криминогенной обстановки в стране, росте коррупции и взяточничества, студенческих волнениях, актах гражданского неповиновения, увеличении численности полувоенных формирований и сил безопасности, эвакуации населения крупных городов, необычных поездках руководящих деятелей и др.
В системах технического порядка (ракеты, электро-снабжение и т.п.) проявление причинно-следственных связей очень часто несомненно: ошибка в команде ракеты, находящейся в полете, ведет к изменению ее траектории. Хотя здесь нельзя не учитывать следующее замечание И.Пригожина: «Даже Вселенная не является закрытой системой. Она погружена в квантовый разум. Ее рождение следует не детерминистскому закону (подчеркнуто мною – И.Л.), а реализует некоторую «возможность». То же самое относится к биологическим системам: отсутствие влаги в почве может препятствовать прорастанию семян.
В социальных системах причинно-следственные связи, конечно, существуют: оскорбление или убийство главы государства приводило к войне. Однако, помимо таких жестких зависимостей, связи между компонентами социальных систем, а также между ними и их внешней средой невообразимо сложнее из-за непрямолинейности действий человека. В этом нельзя не согласиться со следующим утверждением С.Франка: «Правильнее … не пользоваться в познании исторических процессов этим понятием причины, которое в нем, в отличие от естествознания, туманно и многомысленно, неадекватно спонтанно-внутренней природе истории; лучше говорить о движущих силах и определяющих тенденциях исторического процесса».
Поэтому анализ опыта управления политической деятельностью в конфликтных ситуациях, его положи-тельных и отрицательных сторон требует расширения ныне признанного теорией и практикой комплекса конфликтогенных факторов или движущих сил возникновения и обострения конфликтных ситуаций. К ним можно отнести следующие.

Различие провозглашаемых целей
Различие в провозглашаемых целях является наиболее часто встречающейся общей движущей силой и определяющим фактором конфликтных ситуаций, обусловленных самыми различными противоречиями. Характерным примером может служить конфликтная ситуация, возникающая вследствие внутриполитической борьбы за власть в рамках одного государства. Сторонами такого конфликта могут быть партии, разного рода группировки, объединения и др. Их противодействие между собой возникает преимущественно на базе различного подхода к эффективности таких обычно провозглашаемых целей как «укрепление национального суверенитета», «защита национальных интересов», «повышение жизненного уровня народа» и т.д. и т.п. В одних случаях сущность провозглашаемых целей противоборствующих сторон одинакова, даже может быть идентичной; в других – их внешняя схожесть не означает фактического внутреннего равенства. Но одна из сторон начинает предпринимать конкретные действия (сплочение единомышленников, внешняя пропаганда, поиск союзников, приобретение средств и др.); на эти действия другая сторона начинает отвечать контрмерами: возникает конфликтная ситуация.
Конфликтные ситуации, движущей силой которых служит проблема эффективности провозглашаемых целей, могут быть направлены на достижение между их субъектами как противодействия, так и, в конечном итоге, содействия. В последнем случае конфликт возникает, если критерии эффективности целей различны и достижение одной из сторон своей цели способствует достижению своей цели и другой стороной.
Механизм воздействия фактора провозглашаемых целей заключается в том, что, как утверждают специалисты в области нейролингвистического программирования, «если кто-то четко осознал свою цель, его мозг организует подсознательное поведение , чтобы ее достичь. Автоматически в нем появится самокорректирующаяся обратная связь, чтобы вывести его по пути к цели». Этот механизм может стать очень мощным воздействующим на людей обстоятельством, привести в движение тысячи и тысячи людей, как это происходит в условиях, часто именуемых «массовыми беспорядками», «народными бунтами» и т.п.

Трактовка ситуации
Каждая из сторон конфликтной ситуации, исследуя ее происхождение и прогнозируя возможный ход развития, пользуется определенным набором концепций и доктрин, которые рассматриваются как определяющие эволюцию конфликта. Поэтому стороны оценивают имеющуюся у них информацию в свете своих концептуальных и доктринальных позиций.
В значительной части конфликтов, движущей силой которых выступает трактовка ситуации, их действующие лица различным образом трактуют одну и ту же информацию в силу полярности собственных взглядов и позиций – личностных, партийных, клановых, семейных, религиозных, государственных и т.д. Кроме того, на восприятие информации и соответствующие реакции людей влияет эмоциональное подсознание, интерпретирующее реальность по неясным пока науке законам функционирования человеческого мозга. Эмоциональные привычки и установки определяют ту предубежденность, с которой человек может упорно трактовать те или иные события с определенных позиций, хотя они могут быть и абсолютно необоснованными. Это может относиться к любой сфере человеческих взаимоотношений: в политике, экономике, идеологии, религии, деятельности спецслужб и др.
Рядом политологов высказывается в этой связи идея так называемых концептуальных схем. По этому поводу Д.Дэвидсон замечает: «Считается, что концептуальные схемы являются способами организации опыта; их рассматривают как системы категорий, придающих форму чувственным данным; они также уподобляются точкам зрения индивидов, культур и эпох (здесь и далее подчеркнуто мною – И.Л.) на происходящие события. И если перевода из одной системы в другую вообще не существует, то тогда два человека, принадлежащих к различным концептуальным схемам, не смогут поставить в истинное соответствие свои мнения, желания, надежды и фрагменты знания. Даже сама реальность относительна к схеме: то, что считается реальным в одной схеме понимания, может не считаться таковым в другой».
Характерны в этом отношении конфликты, движущей силой которых является трактовка экономической ситуации: необходимость решать трудности экономического развития, стремление освободиться от внешней зависимости, поиск материальных ресурсов и т.п. Экономические детерминанты часто в таких случаях прикрываются субъектами конфликта идеологическими, политическими, социальными, юридическими и иными соображениями; но именно эти соображения приобретают концептуальный и доктринальный характер, становятся исходными, в их истинность начинают верить, на их основании строится анализ информации и принимаются управленческие решения. Близкими к этой ситуации могут быть конфликты, основанием для которых является стремление к власти ради самой власти, прикрываемое идеологическими, партийными и иными лозунгами.

Взаимодействие (пересечение интересов) сторон конфликта
Эта движущая сила характерна для многосторонних конфликтов. Взаимодействие одной из сторон в форме содействия другой стороне может, например, привести к противодействию третьей стороны.
В многосторонних конфликтах часто соседствуют содействие и противодействие и различные классы конфликтных ситуаций одновременно. Так, одна сторона может быть в содружестве со второй, в коалиции с третьей, в жестком конфликте с четвертой, в нейтралитете с пятой, в антагонизме с шестой, а шестая – в антагонизме со второй и т.д.
Такие конфликты чаще всего носят региональный характер, что выражается в вовлечении интересов многих действующих лиц, каждое из которых преследует различные цели.
Своеобразной формой этой движущей силы служит латиноамериканская «теория домино», обеспечивающая феномен непременного втягивания в какой-либо политический процесс почти всех стран континента; при этом взаимодействие между сторонами конфликта не обязательно должно быть одной направленности.

Системное восприятие
Система является носителем качества, не присущего ни каждой ее подсистеме, ни их сумме. Группа субъектов конфликта мыслит, формирует цели и действует как целое и в то же время отлично от каждого субъекта в отдельности. Она воспринимает и перерабатывает информацию иным образом, чем каждая ее подсистема. Если один субъект и может объяснить свое понимание ситуации (правда, не всегда), групповое отображение действительности осознать в полном объеме не может никто. Именно в этом – движущая сила огромного количества конфликтов от двухсторонних до многонациональных. Чем больше субъектов принимает участие в конфликте и чем больше насыщены между ними коммуникационные сети, тем труднее понять обществен-ную тенденцию и прогнозировать развитие конфликта.
Понимание сущности данной причины имеет значение с точки зрения практически всех этапов управленческого цикла (целеполагания, информационного обеспечения, прогнозирования, принятия решения, в том числе планирования, организации исполнения решения и взаимодействия, контроля и проверки, оценки). На каждом из этих этапов без учета влияния фактора системности обойтись нельзя, ибо в этом случае конкретная деятельность соответствующих ведомств будет направлена на малозначительные, второразрядные цели и не будет оказывать эффективное воздействие на эволюцию кризисной ситуации.

Мифологическое мышление
Частой, но трудно поддающейся анализу и прогнозированию движущей силой возникновения конфликтов является мифологическое мышление (фантомные модели) – содержащиеся в интеллектуально-волевом комплексе (в сознании, подсознании) индивидов, групп людей и человеческих сообществ «множественные отображения прошлых реалий, предполагаемых действий и нереализованных возможностей». Эти отображения не исчезают из памяти ни отдельных индивидов, ни общественного сознания, развивающегося независимо от сознания людей и реализующегося в их деятельности. Этот фактор имел в виду в свое время З.Фрейд, когда говорил, что отдельный процесс входит сначала в психическую систему бессознательного и может затем при известных условиях перейти в систему сознательного.
Такого рода отображения действительности могут накапливаться, образуя банк фантомных моделей: одни детали исчезают, другие максимизируются, третьи обобщаются до формальной идеи. «Так как рассудок склонен считать себя единственным законным владыкой сознания, – писал В.Ф.Эрн, – то он с мнимо логической принудительностью стремится действительность «сократить» и сделать себе сообразной».
Мифологическое мышление формируется в детстве, а также в экстремальных ситуациях: память сохраняет факты неудачных действий, а интеллект дорабатывает возможные варианты успешных деталей: в результате создается модель того, «что могло бы быть…, а может и было». Источником мифологического мышления могут быть мечты, эмоции, желания, размышления, рассказы других людей, в том числе родителей, народные предания. Они включаются в состав априорных данных и используются впоследствии в качестве вариантов управленческих решений. Грань между ними и реальным наблюдением может стереться, а если действительность «подтверждает» их, то они могут стать программой действий, даже целой жизни. Возможно, в мифологическом мышлении (фантомных моделях) надо искать корни народной памяти, народного характера.
Учет фантомных моделей индивидов и человеческих коллективов необходим для понимания того, что даже ничтожный и случайный факт может превратить их в мощный стимул деятельности по достижению целей политического, экономического, религиозного и иного характера. Феномен фантомной модели может объяснить многие действия субъектов конфликтных ситуаций, даже внешне неожиданные; соответственно, он может использоваться как важное средство в прогностических исследованиях. Естественно также, что внешнее целенаправленное подкрепление фантомной модели может ее раскрепостить и превратить в программу действий. В нейролингвистическом программировании этот феномен называется импринтом, под которым имеется в виду «значительное событие из прошлого, из которого сформировалось убеждение или ряд убеждений». При этом подчеркивается: «Импринт необязательно логичен. Иногда это что-то интуитивное, и обычно это происходит в критические периоды развития»; он «находится вне сферы сознательного».
Понятие «мифологическое мышление» все чаще начинает использоваться для объяснения широкого круга явлений действительности и поведения людей, рассматриваться как «форма сознания, свойственная человеку, как свойственны ему другие формы сознания». Особенно наглядны в этом отношении конфликтные ситуации, возникающие на базе противоречий религиозного, националистического и исторического характера.

Паралич сознания (интеллекта)
Наблюдается, как правило, при монотонной, однообразной работе, особенно, в дискомфортных условиях. При этом недостаток или даже излишек информации ведут к притуплению интеллектуального ощущения возможности резкого изменения обстановки или чувства опасности. Это выражается в неосознанном стремлении избежать действий, требующих умственного или физического напряжения. Одновременно наблюдается нежелание отказываться от стереотипов мышления или поступков.
Паралич сознания часто наблюдается у операторов атомных и электростанций, капитанов морских и речных судов, летчиков, шоферов и др., чье мышление ориентировано на исполнение определенного круга эргономических требований, а появление нештатных случаев в определенных ситуациях не воспринимается как сигнал к принятию неординарных мышлений.
Но явления паралича сознания (интеллекта) нередко встречаются и при анализе развития социальных систем, в том числе конфликтных ситуаций. Они выражается в том, что интеллектуальная ориентация («зацикленность») на каком-то одном или нескольких вариантах развития событий заставляет игнорировать информацию, идущую вразрез с политическими, идеологическими и другими установками людей.
Объяснение этому феномену дается, например, соционикой следующим образом: «Человек всеми силами старается сохранить свою модель развития мира в неприкосновенности, он предпочитает не видеть, не слышать, не ощущать; он игнорирует те объективные данные, которые противоречат его ожиданиям, и он это делает с искренним убеждением в собственной правоте, не догадываясь о фактическом самообмане».
Субъекты конфликтных ситуаций в таких случаях не учитывают, что сколь бы большое количество вариантов развития событий не просчитывалось, всегда процесс взаимодействия социальной системы или ее компонентов с другими объектами, а также с внешней средой рождает новые, неучтенные варианты. Кроме того, в строгих иерархических системах управления на действия нижерасположенных уровней всегда оказывает мощное воздействие предполагаемая ими позиция вышестоящих уровней, часто парализующая сознание объектов управления.

Пресс управленческого воздействия
Субъекты конфликтных ситуаций могут находиться под целенаправленным или интуитивным управленческим воздействием отдельных лиц или структур, стремящихся направить ход событий в выгодном для них направлении.
При этом конфликты рассматриваются как средство управления обществом, среди функций которого, например, А.М. Зимичев, называет:
- укрепление сплоченности социальной общности, его морально-политического единства, предотвращение внутренних конфликтов;
- разрушение отжившего, обновление социальной системы или отдельных сфер общественных отношений;
- упрочение позиций правящих кругов внутри страны, демонстрация непреклонности в обеспечении национальных интересов;
- укрепление международной стабильности;
- проба сил, определение рамок возможных действий, внутреннего и международного положения участников конфликтов.
Потенциал и сила управленческого пресса зависит во многом от формы его осуществления, которое может выражаться в непосредственном воздействии, перегруп-пировке сил или дезинформировании о возможностях участников происходящих событий.

Цикличность исторического процесса
Содержание идеи цикличности исторического процесса включает в себя неравномерность, повторяе-мость, ритмичность исторического процесса человечества в целом, отдельных регионов, этносов, стран, народов. Речь идет о системном взаимодействии субъектов и объектов исторического процесса, отражающемся в демографических, образовательных, научно-технических и других циклах, и порождающем новое качество – «ритм развития общества в целом в том или ином пространственном измерении (регион, страна, континент, мировое сообщество), оказывающем обратное воздействие на ход каждого из перечисленных выше частных цикличных процессов».
Кризис в России в начале 90-х годов дал новый толчок исследованиям цикличной динамики человеческой истории. Формулирование ее закономерностей еще только развертывается. Таким образом, представляется, что доминирующий пока обыденный подход к данной проблематике (анализ внешнего проявления конфликтов с попыткой поиска, в лучшем случае, порождающих их противоречий) должен уступить место философскому осмыслению реальности с учетом общемировых процессов, исторического опыта как проявления взаимозависимости различных факторов – политических, экономических, этнических, религиозных и иных, т.е. как органической составляющей обще-человеческого развития.
Перечисленные движущие силы конфликтов не охватывают всего многообразия обстоятельств, которые могут вывести существующие противоречия за порог стабильности, нарушить равновесие сторон и вызвать конфликт. Этих обстоятельств великое множество, и они должны рассматриваться в конечном итоге не как первопричины кризисных ситуаций, а как их катализаторы. В свое время Э.Фромм, размышляя о причинах войн, заметил: «Психологическая проблема заключается не в том, чтобы выяснить причину войны, вопрос должен звучать так: какие психологические факторы делают возможной войну, даже если они не являются ее причиной».
Такое понимание корней конфликтов может помочь в поиске выхода из тупика «неожиданности» большинства конфликтов, предлагая перенести взгляд с размытых понятий политических, экономических и прочих противоречий на более конкретные источники человеческих поступков, пусть внешне иррациональные, но в действительности приближающие к реальному объяснению сущности предмета исследования, которую можно интерпретировать как «сумму или источник возможностей, внутренне свойственных предмету, а изменения или движения можно интерпретировать как реализацию или актуализацию скрытых возможностей его сущности».