В БОРЬБЕ – ЗА ЭТО?

Анализ программ и выступлений кандидатов в президенты от белорусской оппозиции показывает отсутствие у них ясной стратегии действий и на случай победы на выборах, и на случай поражения. За что же тогда они предлагают бороться тем, кого призывают выйти на площадь?

Читая программы оппозиционных кандидатов в СМИ, слушая их по телевидению и радио, четко отмечаешь две вещи: отсутствие у них веры в победу и нежелание брать на себя ответственность за страну. И никакие их хлесткие выпады в адрес Лукашенко не в силах заполнить эти зияющие бреши.

Все они пишут в своих программах о реформе власти: предлагают ограничить полномочия Президента (или вообще упразднить этот пост), усилить парламент, ввести выборность руководителей регионов. И при этом утверждают, что «страна находится на краю пропасти».

Скажите, пожалуйста, может ли ответственный политик, претендуя на руководство страной, «стоящей на краю пропасти», занимать позицию: «как только я стану Президентом, я соберу конституционное совещание, мы будем вырабатывать новую Конституцию, проводить референдум, пересматривать все законодательство за последние 16 лет, а потом я переложу груз ответственности на парламент и местные власти, и пусть они быстренько и дружненько спасают страну»?

Тут одно из двух: или в стране все очень хорошо, и она может себе позволить роскошь в первую очередь заняться юридической и административной эквилибристикой, – тогда кандидат лжет, говоря, что в стране все плохо. Либо у него нет желания или способностей нести груз ответственности перед народом, и он стремится трансформировать его в коллективную безответственность толпы политиков.

О том, как парламентское правление может «помочь» в решении острых проблем страны, говорит свежий опыт Кыргызстана. После апрельского государственного переворота и отстранения от власти законно избранного Президента Курманбека Бакиева победившая группа элиты высшую власть решила передать парламенту. Три месяца ушло на принятие новой Конституции. Еще три – на подготовку парламентских выборов. Месяц – на подведение итогов. Но до сих пор в стране не сформированы ни коалиция парламентского большинства, ни легитимное правительство, и пока неясно, смогут ли вообще элитные группировки, прошедшие в законодательный орган, найти общий язык. Тем временем страну сотрясают межэтнические столкновения и экономические катаклизмы.

Допустим, Кыргызстан далеко, и в Азии. Есть примеры поближе – в Европе. Молдова уже полтора года не выходит из политического кризиса, связанного с тем, что ни одна из политических сил не располагает необходимым большинством в парламенте. Палата так и не смогла принять бюджет на 2011 год, а досрочные выборы практически не изменили расстановку сил. Как вы думаете, это позитивно сказывается на национальной экономике? В послемайданной Украине формирование большинства в Верховной Раде всякий раз сопровождалось такими «гримасами парламентаризма», что сами украинцы прозвали этот процесс «коалициадой». Юмористы зубоскалили, зато рядовым избирателям было не до смеха. Белорусов сегодня зовут на площадь ради такого «счастливого» будущего?

Когда кандидаты призывают к выборности глав местных администраций и финансовой самостоятельности регионов – это также трудно рассматривать иначе, чем стремление уйти от ответственности. Мол, выборные мэры и так, без контроля сверху, будут рвать жилы, чтобы угодить избирателям. Расскажите это россиянам, уже 20 лет выбирающим градоначальников. Сравните качество жизни в российской и белорусской глубинке. Вспомните свежую историю в станице Кущевской: защитили муниципальные власти своих избирателей от криминального беспредела? Нет, 15 лет сидели, как мыши под веником.

И какая манна небесная может перепасть белорусским регионам от «финансовой самостоятельности», если многие из них – дотационные? Получится еще более глубокое расслоение между регионами по уровню жизни, от которого выиграет лишь пара-тройка городов. Вы придите в глубинку с такими идеями и послушайте, что вам скажут избиратели. Не за этим ли вы предлагаете им выйти на площадь?

Из этого же ряда идея о разделе Беларуси на 23 «повета» или «воеводства» вместо нынешних 118 районов. Все у вас на бумаге красиво получается, но только спросите для начала избирателей, готовы ли они за решением своих повседневных вопросов кататься в административный центр за 100 км от дома?

Кандидаты в упор не желают видеть жизненные реалии, потому что, в большинстве своем, давно уже живут в виртуальном мире, складывающемся из зарубежных вояжей, посольских фуршетов, грантов, «коалиций», «рухов» и «гражданских кампаний». Как признался в интервью «Европейскому радио в Беларуси» кандидат Николай Статкевич, «ніводзін кандыдат не валодае поўнай інфармацыяй аб рэальным стане эканомікі». Приехали, о чем мы тогда говорим дальше?

А дальше, как показали теледебаты, говорим о Лукашенко. Потому что ни о чем другом кандидаты от оппозиции говорить не готовы. Как заявил кандидат от БНФ Григорий Костусев, «яго тут сёння няма, пра што можа быць гаворка?». Сложный вопрос, практически философский. Тем более что и так, по подсчетам телевизионщиков, фамилия «Лукашенко» прозвучала в студии 55 раз. Кандидаты могли бы обсудить, например, свои стратегии повышения качества жизни в Беларуси. Если, конечно, они верят в свой потенциал и в реалистичность своих программ.

Судя по всему, не верят. Иначе не называли бы президентские выборы «театром», «балаганом» и «фарсом». И не звали бы людей «на плошчу», на акции протеста против результатов еще не состоявшихся выборов. Что это, как не настрой на заведомый проигрыш?

Что ж, допустим, в Беларуси имеется некоторое количество людей, которым неважно, «есть ли у тебя, пан атаман Грициан …врический, какая ни на есть программа?». И они на эту площадь выйдут. Что им предложат делать лидеры оппозиции? Постоять на крыльце Дворца культуры профсоюзов, как в 2001 году? Прогуляться на площадь Победы, как это было в 2006-м? А что дальше?

Когда оппозиция недовольна результатами выборов, она иногда выходит на улицы, хотя это свойственно, главным образом, странам Африки и Латинской Америки. Но на подведении итогов выборов это никак не скажется. Не предусмотрена в избирательном законодательстве такая процедура оспаривания результатов, как «площадь», причем ни в одной стране мира. Есть цивилизованные правовые процедуры: можно обратиться с жалобой в Центральную избирательную комиссию, в Верховный суд. Но звать на акцию протеста до подведения итогов выборов, не имея на руках доказательств какой-либо фальсификации результатов, – это, безусловно, ноу-хау белорусской оппозиции.

Оппозиционных кандидатов все эти «нюансы» не смущают. Когда у все того же Николая Статкевича журналисты спросили: «Вы кажаце: давайце ўсе разам рызыкаваць, а што будзем рабіць потым – гэта мы потым і падумаем. Вы лічыце, гэта эфектыўны заклік да пратэсту?», он ответил: «Не замарачвайцеся, праблемы вырашайце ў парадку іх паступлення!».

В устах отставного военного это звучит органично, по-наполеоновски. Помните знаменитое «ввяжемся в бой, а там посмотрим»? Но только тех, кто последовал за Бонапартом, потом ожидали русские морозы и белорусские партизаны. А его самого – далекий остров в океане. Поэтому даже радикальной молодежи есть резон задуматься, стоит ли ей «апантана» маршировать за Наполеонами белорусской оппозиции?

Алексей МАЦЕВИЛО,
БЕЛТА.