ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ К СОЕДИНЕННЫМ ШТАТАМ ЕВРОПЫ…

Два года европейские политики, чьи помыслы так чисты и прогрессивны, вынуждены были носить «траур» по загубленной европейской конституции. Едва ли не на каждом мероприятии, в котором участвовал политический бомонд Евросоюза, ритуально звучали речи о том, что, мол, надо что-то делать, нельзя смириться с этим политическим кризисом, который грянул так внезапно… В 2005 году, когда французы и голландцы «прокатили» на референдумах проект евроконституции, наделявшей центральные органы ЕС неумеренными властными полномочиями, политические гении Брюсселя и Страсбурга были в страшном шоке от того, что, оказывается, народ еще имеет собственное мнение, не всегда идентичное навязываемым сверху проектам. Естественно, рулевые европейской интеграции не смогли смириться с таким своеволием масс. И решили продолжить, но на сей раз действовать более аккуратно, без лишних телодвижений.

После долгих месяцев пререканий европейские лидеры выстрадали какой-никакой компромиссный документ, детали которого были окончательно согласованы в октябре текущего года. В минувший четверг 26 из 27 глав правительств стран Европейского союза встретились в Лиссабоне для торжественной церемонии подписания нового европейского договора, положения которого, в случае ратификации всеми странами ЕС, вступят в силу с 2014 года.

Новый трактат, естественно, оказался куда более вялым и обтекаемым в сравнении со своим предшественником, которого постигла столь печальная судьба. Новый проект предусматривает легкую модернизацию системы управления Союза. Процедуры принятия решений упрощены, что должно способствовать тому, чтобы продвигать те или иные инициативы стало не так трудно.

Начиная с 2014 года в Европейском Совете (важнейшем органе ЕС, уполномоченном принимать стратегические решения) решения будут приниматься в соответствии с принципом «двойного большинства». Это означает, что при голосовании, для того чтобы законопроект прошел, необходимо его одобрение как минимум 55% государств-членов (на сегодняшний день это 15 стран) при условии, что они представляют не менее 65% населения Евросоюза. Такая модель призвана, с одной стороны, при принятии решений добавить веса странам с большим количеством населения, а с другой – дать гарантию и самым малым по населению членам европейской семьи, что их суверенитет не будет попираться…

Для сравнения напомним, что действующая в настоящее время модель принятия решений, при которой 345 голосов поделены между странами в соответствии с Ниццким договором, не устраивает «крупную рыбу» ЕС своей уравниловкой. К примеру, у Польши, население которой составляет 38 млн., в Европейском Совете – 27 голосов, то есть всего на два голоса меньше, чем у 82-миллионной Германии. Следует отметить, что действие правил Ниццкого договора может быть продлено до 2017 года, если хотя бы одна страна сделает соответствующий запрос.

В соответствии с Лиссабонским договором расширяется круг вопросов, при голосовании по которым требуется одобрение большинством голосов, а не единогласное решение. Требование абсолютного консенсуса по новому соглашению сохраняется только за вопросами внутренней, налоговой и социальной политики, а также внешнеполитической активности государств.

Кроме того, договором отменяется прежняя система представительства членов Союза в Еврокомиссии. Начиная с 2014 года принцип «одна страна – один еврокомиссар» утратит силу. По новым правилам, только две трети – 18 из 27-ми – государств ЕС будут иметь своего представителя в Комиссии. Смена еврокомиссаров будет осуществляться по принципу ротации.

Договор направлен также на централизацию внешнеполитической позиции Евросоюза, что призвано помочь ему действовать более мобильно и решительно на международной арене. Система ротации председательствования конкретной страны ЕС в течение шести месяцев договором отменяется. Взамен этого вводится пост президента Евросоюза, который будет избираться на два года. Наряду с президентом будет избираться и вице-президент, обязанность которого – курировать внешнеполитический блок общеевропейской политики.

Очередной шажок на пути к заветным Соединенным Штатам Европы выглядит одновременно и робким, и смелым. В ходе подготовки Лиссабонского договора европейские политики, как правило, преднамеренно позиционировали соглашение как нечто меньшее, чем конституция. Причина тому – горький франко-голландский опыт резких шагов. Даже пресса уделила работе над новым европейским трактатом сравнительно мало внимания. Архитекторы евроинтеграции на сей раз старались афишировать свои наработки как можно тише, без лишней шумихи и помпы. И – ключевой момент – было принято решение не выносить Лиссабонский договор на всенародные референдумы. Мол, и вправду, зачем, если это никакая не конституция, а так – очередной небольшой договорчик… Хотя соглашение и будет проходить процедуру ратификации всеми государствами-членами, голосовать по нему будут в национальных парламентах. И только Ирландия, в связи с требованием своей конституции, будет обязана утвердить решение на национальном плебисците.

С другой стороны, европолитики, демонстрируя готовность грудью защищать компромиссный документ, выстраданный таким обилием пота и крови, дали понять, что заключение Лиссабонского соглашения является чем-то очень для них важным. Даже риторика звучала какая-то военно-патриотическая, словно от принятия нового договора зависело бы выживание Евросоюза на фронтах…

К примеру, председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу, мотивируя актуальность Лиссабонского трактата, бравурно воскликнул: «Пришло время двигаться вперед»! По его словам, новый договор – это стратегический ответ на острые глобальные проблемы, с которыми бедной, несчастной Европе придется столкнуться в будущем. «Европа должна выдержать многочисленные вызовы как внутри, так и извне», – отметил глава Еврокомиссии.

Оправданы или нет глобализационные страхи Баррозу, судить не будем. Отметим только, что в строительстве некоего подобия единой европейской федерации заинтересованы далеко не все европейцы. К примеру, многие итальянцы любят афоризм: «Мечта о Единой Европе – это, прежде всего, мечта лавочников». В этом они правы: объединительная идеология евроинтеграции имеет почти исключительно экономические корни, а конкретнее – волю крупных транснациональных корпораций. И они добиваются своего – не мытьем, так катаньем; не через референдум, так через голосование парламента, где решение проще пролоббировать.

К слову сказать, британский премьер Гордон Браун демонстративно высказал свое «фе» строителям хрустальной башни европейской интеграции – в Лиссабон он не приехал. Как известно, Соединенное Королевство, пожалуй, самый ярый скептик в содружестве «обнимающихся миллионов», а потому привыкло с крайним недовольством и подозрением относиться к любым намекам на урезание суверенитета британской нации. Поэтому глава правительства Великобритании как бы дал понять: да, вы приперли нас к стенке со своими договорами, я, так и быть, подпишу эту бумагу, но только потом, во время приватного обеда. Есть и более важные дела! А ведь можно понять Гордона Брауна. Ведь с 2014 года ему, подданному Ее Величества, наверное, придется смиряться с тем, что над суверенной Британской короной поставлен руководить монархией еще какой-то президент…

Владимир ВАСИЛЬКОВ