Общественные настроения и проблема политической стабильности общества

В целом, прошедший год, по оценкам экспертов, во многих отношениях носил переломный характер. В то же время эксперты оказываются часто не в состоянии дать более или менее однозначный прогноз развития тенденций во взаимоотношении общества и власти.
Это не случайно, учитывая, что в обществе переходного типа действуют одновременно противоречивые и даже взаимоисключающие факторы, а баланс между ними подчас оказывается определить крайне нелегко. Так, в последний год, по оценкам большинства политологов, в российском обществе стала проявляться тенденция возрастания нестабильности, как политической, так и социально-экономической. После периода относительной политической стабилизации (1994-95 гг.) и возникновения соответствующих ожиданий общества, разрушение складывавшегося баланса сил и интересов внутри политической элиты в период избирательной кампании и непосредственно после ее завершения, привело к значительно возросшему напряжению в отношениях между обществом и властью.
Как следствие – проявления определенной «революционаризации» массового сознания, в частности, на губернаторских выборах. Они продемонстрировали эфемерность сложившихся после президентской избирательной кампании представлений у значительной части политологов и социологов о практически неограниченных возможностях манипулирования процессом формирования политических установок и конкретного политического выбора. До сих пор победу ни одного из губернаторов нельзя списать на использование эффективных избирательных технологий, гораздо большее значение имел чисто политический и административный ресурс. В этом смысле можно утверждать о более высокой рациональности мотиваций избирателей в ходе этих выборов по сравнению с федеральными.

Дело здесь не только в том, что радикальные способы воздействия на власть отвергаются подавляющим большинством населения, и не в пресловутом «долготерпении» русского народа. Просто «протестный потенциал» пока аккумулируется в основном в социально-пассивных группах населения и периферийной части элиты, уровень самоорганизации которых крайне низок. Кроме того, значительная часть граждан просто не видит каналов для отстаивания своих интересов. А партии и профсоюзы, которые, казалось бы, и призваны выполнять функцию представительства и отстаивания интересов различных групп общества, похоже, окончательно утратили доверие россиян. Полностью доверяют политическим партиям 3.2% опрошенных (самый низкий показатель по уровню доверия из всех политических институтов), частично – 17.5% и не доверяют 51.8% (опять же самый высокий показатель). Соответственно, профсоюзам полностью доверяют 7.0%, частично – 24.7% и не доверяют 44.7%.
Низкий уровень самоорганизации и политической включенности населения обусловил, в значительной степени, изменение тактики левой оппозиции. Надежда на жесткую зависимость между снижением жизненного уровня и повышением «градуса» общественного недовольства оказалась эфемерной. Именно поэтому в настоящее время акцент все больше переносится на завоевание позиций в элитных группах в центре и в регионах, включая и экономические элиты, – в основном те из них, которые по тем или иным причинам недовольны действиями федерального правительства. И та легкость при принятии бюджета на 1997 г., на которую пошла фракция КПРФ и ее союзники в Государственной Думе, была обусловлена вовсе не симпатией к В.Черномырдину и его правительству, как это нередко трактуется, а именно стремлением заручиться поддержкой ряда влиятельных экономических субъектов и ведомств.
Таким образом, несмотря на высокий уровень общественного недовольства, возможность возникновения каких-либо серьезных социальных катаклизмов остается крайне незначительной. Локальные же и стихийные акции протеста, как показывает опыт, властям легко удается нейтрализовать. В этой связи динамика политического процесса в 1997 г. будет определяться, как и раньше, в основном характером межфракционной борьбы во властных и околовластных структурах.