Кавказский меловой круг

Чеченская проблема, при всей своей остроте и значимости для судеб России, является лишь частью обширного военно – политического конфликта, который историки будущего, возможно, назовут Второй Кавказской войной.

Исторические корни данного конфликта уходят в далекое прошлое, реальная же хронология начинается с последних лет Перестройки, когда истощив силы в борьбе с » большим сепаратизмом» союзных республик, руководство СССР призвало на помощь силы » малого сепаратизма» автономий различного ранга. Благо – не претендовали на большее, нежели равенство в статусе в рамках » обновляемого» Союза. И, следовательно, объективно содействовали его сохранению.

Между тем, при благосклонном внимании Союзного центра ( в лице соответствующих отделов ЦК КПСС и КГБ) в рядах » позднеперестроечных национальных сил» Кавказа образовалось течение, гораздо более радикальное в отношении конечного целеполагания и применяемых методов.

Все начиналось в высшей степени благопристойно: в курортном августе 1990 г., в городе, тогда именовавшемся Сухуми, ныне – Сухум, собралась некая Ассамблея горских народов Кавказа (АГНК). Были там, помимо прочих, недавно ушедший в отставку генерал Д. Дудаев со своим сподвижником З. Яндарбиевым, кабардинец М.Шанибов, возглавивший АГНК и всякие иные деятели » национальных перестроек и возрождений». Не только момент, но и место было подходящим – » национальные силы» Абхазии укреплялись под рукой возглавившего Верховный Совет АбАССР интеллектуала В. Ардзинбы. В северокавказских автономиях, где в тот момент сохраняли доминирующие позиции компартийные группировки, таких удобств не было.

К весне 1991 года АГНК созрела для выпуска разного рода манифестов и деклараций. Придерживаясь на первых порах стратегии поддержки руководства СССР в противовес набирающим силу республиканским лидерам, Ассамблея, в частности, выступила против участия народов Кавказа в выборах президента России. Пропаганда равноправного участия в Союзном договоре на официальном уровне сопровождалась, однако, агитацией гораздо более радикального толка на уровне » низовом» – в сознание коренного населения автономий внедрялись идеи своего рода » исторического реванша» за кавказскую войну XIX века. » Раскручивались» антироссийские и антирусские настроения. Примерно к этому же времени вызрели соответствующие стратегические и тактические наработки, вылившиеся во вполне конкретный план, принятый на вооружение лидерами кавказских сепаратистов. Суть его заключалась в том, чтобы на первом этапе объединить общественные структуры национал – радикального толка и превратить их в органы реальной власти соответствующих автономий, на втором – добиться юридического признания конфедерации этих автономий в качестве одного из членов тогда еще существовавшего СССР, в дальнейшем – образовать совершенно независимое государство, простирающееся от Черного до Каспийского моря.

Все это на первых порах могло показаться сравнительно безобидным «спусканием паров» на немноголюдных «тусовках» и на страницах не слишком популярных изданий, но в специфических условиях Северного Кавказа, перенасыщенного межнациональными противоречиями, манифесты очень скоро запахли реальным порохом. Нет сомнения, что и трансформация неопределенно – перестроечного Народного фронта Чечни в радикальный Объединенный конгресс чеченского народа (ОКЧН) в октябре 1990 г. произошла при мощном идеологическом воздействии » теоретиков», собиравшихся за два месяца до того в Сухуми.

Между тем, противоборство демократического руководства РСФСР с компартийным Союзным центром разразилось попыткой путча 19 – 21 августа 1991 г. Победа сил демократии над самозванным ГКЧП хронологически совпала с кульминацией кризиса в Чечено – Ингушетии. И не удивительно: Чечня традиционно была зоной максимальной нестабильности на всем Северном Кавказе. В отличие от других автономий Северного Кавказа, здесь к началу перстройки еще окончательно не сформировалась местная компартийная элита, способная к эффективной коллаборации с Москвой. Лишь в 1989 г. «первым лицом» в Чечено – Ингушетии ( первым секретарем ОК КПСС) стал чеченец Доку Завгаев . Он же возглавил Верховный Совет ЧИАССР, созданный после первых и единственных выборов в республике, которые проходили в сравнительно демократических условиях в феврале – марте 1990 г. Однако, уже в июне следующего года Д. Дудаев и его сторонники из ОКЧН практически приступили к созданию параллельных органов власти в республике. Неизвестно, насколько они преуспели бы в этом, если бы не августовский путч, изменивший расклад сил в Москве. Вскоре после него Р. Хасбулатов лично прибыл в Грозный и добился отставки Д. Завгаева. Председатель ВС России, надо полагать, считал Д. Дудаева фигурой, которой можно управлять, но жестоко просчитался. В создавшейся » смутной» ситуации в Грозном начались постоянные митинги, одновременно ОКЧН стал создавать вооруженные формирования.

В начале сентября 1991 г. боевики ОКЧН заняли ряд правительственных зданий и 6.09 захватили помещение ВС ЧИАССР. Более 40 депутатов были избиты, председатель грозненского горсовета В.Куценко выброшен из окна и погиб.

С согласия руководства российского парламента и лично Р. Хасбулатова из небольшой группы депутатов ВС ЧИАССР и представителей ОКЧН был создан Временный высший совет, который был признан Верховным Советом РФ высшим органом власти на территории республики. Однако, менее, чем через 3 недели ОКЧН распустил этот совет и объявил, что берет на себя всю полноту власти.

27 октября была осуществлена инсценировка выборов президента и парламента Чеченской республики ( участвовало 10 – 12 % избирателей, голосование прошло только в 6 из 14 районов ЧИАССР).

1 ноября 1991 г. Д. Дудаев, » избранный» президентом, обнародовал указ » Об объявлении суверенитета Чеченской Республики». Фактически, содержание данного акта было официальным объявлением об отделении от России и о начале политического и силового противоборства с ней.

Последовавшие крайне неудачные ходы российского руководства обеспечили невиданный триумф лично Д. Дудаева и радикально настроенных сепаратистов Чечни и всего Северного Кавказа. Еще бы – они заставили отступить перед своими притязаниями одну из великих держав мира!

Российскому же руководству вскоре стало не до Чечни – в декабре 1991 прекратил существование СССР и на просторах прокламированного СНГ начался отчаянный дележ союзного наследства.

Воспользовавшись моментом, когда союзные властные и силовые структуры практически распадались, а российские еще только начинали формироваться, сторонники Дудаева в конце 1991 – начале 1992 гг. захватыватили контроль над военными объектами и складами оружия в Чечне. На их агрессивные действия российское руководство реагировало крайне вяло. В этом сказались, прежде всего, общая слабость государственного механизма России, но также и отсутствие осознанной политики по отношению к Кавказскому региону.

Сложилась парадоксальная ситуация: России был брошен вызов, за которым последовали вполне конкретные враждебные действия против российских вооруженных сил и российских граждан в Чечне. Но вызов как бы не был услышан, а указанные действия упорно оставались без ответа. Более того, российское правительство в течение целого года после дудаевского мятежа продолжало переводить деньги на социальные нужды Чечни – всего были переданы 72 млрд. рублей ( в ценах 1992 года – сумма весьма приличная). Российская нефть долгое время продолжала поступать на грозненские нефтепредприятия, превращаясь в продукцию, по российским же нефтепроводам поставляемую на экспорт, выручка от которого подпитывала антироссийский режим.

Если бы цели дудаевцев ограничивались масштабами одной Чечни, они, проявив минимум гибкости на переговорах и используя «сверхтерпение», демонстрируемое Москвой, могли бы добиться самых выгодных условивий сосуществования с Россией, с перспективой выхода на независимость де юре и де факто. Однако их планы простирались гораздо дальше.

События в Чечне дали мощнейший толчок развитию общекавказского сепаратизма. На съезде в г. Сухум 1 – 2 ноября 1991 года АГНК была преобразована в Конфедерацию горских народов Кавказа, открыто декларировавшую свою конечную цель: отделение от России ряда ее республик и других северокавказских территорий, отделение Абхазской республики от Грузии, их конфедеративное объединение в борьбе на два фронта – против России и Грузии.

При всей своей шумливости , руководство КГНК, возглавленное кабардинцем М. Шанибовым, представляло собой лишь агитационный штаб всекавказского сепаратизма. В то же время, за его ширмами сформировалась группа явных и теневых лидеров , контролировававших реальные политические и боевые структуры. От Чечни в эту группу вошли, в частности, Д.Дудаев и З. Яндарбиев, имена других рано или поздно будут преданы гласности.

Вне всякого сомнения, лидеры кавказских сепаратистов действовали и действуют в координации с антироссийскими силами в Ближнем и Дальнем Зарубежье – прежде всего, в исламском мире. Планы КГНК вполне соответствуют широкомасштабным проектам панисламистского и пантюркистского толка, в частности, идее » геополитического прорыва» Турции на восток и установления ее гегемонии в Закавказье и Центрапльной Азии. Нет сомнения, карта кавказского сепаратизма интесивно разыгрывается и в попытках оттеснения России от участия в разработке нефтяных богатств Каспийского шельфа. Там, где речь идет о проектах, «тянущих» на миллиарды и десятки миллиарды долларов, средства на поддержание дудаевцев вполне могут уложиться в графу «накладные расходы».

Постулаты, выработанные КГНК легли в основу стратегии сторонников Д.Дудаева, демонстрировавших полную непримиримость в ответ на любые изъявления миролюбия и готовность к компромиссам с российской стороны. Спешно шла подготовка к крупномасштабным военным действиям, формировались вооруженные силы. » Честно заработанных» нефтедолларов и дотаций, выделяемых из Москвы на социальные нужды, для этх целей не хватало – и был задействован механизм крупномасштабных финансовых махинаций ( с т. н. » чеченскими авизо»), отменно сработавший благодаря неразберихе в российской банковской системе и продажности многих ответственных чиновников. В самой Чечне против русского и русскоязычного населения был развязан полномасштабный криминальный террор, благоприятный фон для которого создавала официальная пропаганда, оперирующая тезисами об исключительных правах и достоинствах титульной нации, порой опускающаяся до утверждений о » неполноценности» и » вырождении» русского народа. ( На бытовом уровне эти рассуждения аккумулировались популярным лозунгом «на небе аллах, на земле вайнах»). Фактически, русские и русскоязычные, составлявшие до трети населения Чечни и в ряде районов являвшиеся самыми, что ни есть, коренными жителями ( г. Грозный и территории бывшего Терского казачьего войска), оказались вне правового пространства и без правовой защиты от произвола и властей и криминальных элементов. ( Менее, чем за три года дудаевского режима Чечню покинули около 300 тысяч » нетитульных», что позволяет говорить о самой настоящей этнической чистке, проводившейся в течение 1991 – 1994 гг.).

Чечня, переполненная оружием, захваченном дудаевцами и значительной частью разошедшимся по рукам, превратилась в общекавказский центр дестабилизации. Стремительно создались многочисленные незаконные и полузаконные вооруженные формирования ( объединенные тейпами, действующие под эгидой КГНК, различных религиозных организаций и т. д.). В Грозном в 1992 году был открыт филиал Международного исламского братства, в котором шла подготовка чеченцев, готовых воевать за идеи ислама в любой точке мира. Подготовку «исламистов» осуществляли добровольцы из Афганистана, Пакистана, Ливии и Алжира. По некоторым сведениям, в горах Чечни готовились боевики для помощи мусульманам Боснии. В военной доктрине дудаевцев было прямо определено, что «… ЧР может оказывать народам и странам, ведущим освободительную борьбу, морально- политическую, экономическую, а при необходимости и соответствующую военную помощь». Планировалось под эгидой КГНК создать » силы быстрого реагирования», при т. н. » смешанном» финансировании ( т. е. за счет других кавказских республик и » исламских» спонсоров).

Вслед за успехом в Чечне лидеры » общекавказского сепаратизма» приступили к следующему этапу своего » конфедеративного плана» – к подготовке и осуществлению » прорыва на запад». На первых порах ситуация в России и, особенно, в Грузии этому весьма благоприятствовала. Россия в тот момент не имела и не могла иметь целенапаравленной политики на Кавказе (точно также, как и по целому ряду иных вопросов) в связи с постоянными раздраями в руководстве на федеральном и региональном уровне, при котором важнейшие решения принимались чисто ситуативно и нередко противоречили друг другу. Самоубийственная политика З. Гамсахурдиа породила серию внутренних конфликтов в Грузии, вылившихся со временем в настоящую гражданскую войну. При этом обе страны, являющиеся естественными союзниками по геополитическому положению, после распада СССР унаследовали противоречия , связанные с » делами » Закавказского военного округа и с событиями в Южной Осетии.

Подыгрывая иллюзиям З.Гамсахурдиа относительно будущего » общекавказского дома» и одновременно обещая поддержку осетинским лидерам, умелые » дирижеры» из КГНК разыгрывали прелюдию к двойному удару на запад по обеим сторонам Большого Кавказского хребта. Падение первого грузинского президента и последовавшая за тем вооруженная борьба звиадистов и сторонников Госсовета, возглавляемого Э. Шеварнадзе, в Западной Грузии создали предпосылки для » отрыва» Абхазии от Грузии.

Авантюра Т. Китовани, пытавшегося установить контроль Тбилиси над Абхазией силовыми методами, создала исключительно благоприятные условия для кавказских радикал – сепаратистов, постаравшихся взять в свои руки руководство антигрузинским фронтом в этой республике: на сторону абхазов в тот момент склонились общественные симпатии не только на Северном Кавказе, но частично и в Москве. И что важнее всего – симпатии многих российских военных ( в том числе, весьма высокопоставленных), имевших свои счеты с независимой Грузией в связи с событиями 1990 – 1991 гг. В течение периода неразберихи в российских делах после августа 1991 года московские власти далеко не в полной мере контролировали деятельность военной верхушки, особенно периферийной. Тем более, что до октября 1993 года в определенных кругах сохранялись иллюзии относительно возможности » возвращения к СССР», и неафишируемая поддержка Абхазии вполне вписывалась в общую стратегию » сохранения плацдармов» в ряде республик на предмет их будущего воссоединения. Спустя три с лишним года можно констатировать: общий итог политических потерь и приобретений в грузино – абхазском конфликте явно не в пользу России.

Участие в абхазской войне формирований, созданных под эгидой КГНК, придало Конфедерации характер реальной военно – политической структуры. Ядром боевых сил сепаратистов стали чеченские подразделения, приобретшие необходимый боевой опыт и закалку. Именно в Абхазии » чеченские волки» и их командиры, типа Ш. Басаева, в крупных масштабах » отведали крови» – в первую очередь, крови мирных жителей. И предметно показали, что на деле стоит за риторикой сепаратистов » о соблюдении принципов Всеобщей декларации прав человека», » установлении братского отношения между народами», » уважительном отношении к человеческому достоинству» и проч. Откровенная этническая чистка в Абхазии стала вполне логичным продолжением » неформальной» этнической чистки в Чечне и наглядным предвозвестием того, что в гораздо больших масштабах ожидалось бы в случае общекавказскского триумфа КГНК и сил, выступающих под его знаменами.

Если в » абхазском сценарии» лета – осени 1992 года разыгрывались карты антигрузинские и якобы пророссийские, » удар на северном фланге» тогда же готовился в явно антироссийско ключе. Мишенью была избрана Северная Осетия – и не случайно. Эта республика традиционно является опорой Москвы на Северном Кавказе и, разделяя вайнахские и черкесские территории, выступает в роли естественной преграды для объединения сепаратистских сил Западного и Восточного Кавказа.

Осетино – ингушские противоречия из – за контроля над Пригородным районом Осетии и восточной частью Владикавказа по состоянию на осень 1992 года вполне поддавались урегулированию мирным путем. Вполне очевидно, что и осетинскому руководству, и лидерам новообразованной Ингушской Республики ( провозглашена в октябре 1991 г.), еще не успевшим сформировать легитимные властные структуры, вооруженный конфликт был нежелателен. Однако, осетино – ингушская рознь умело разжигалась и направлялась в течение многих месяцев, пока в конце октября – начале ноября 1992 г. не разразилась вооруженным мятежом ингушей в Пригородном районе, ставшим исходным моментом трагедии этого небольшого народа. Мятеж был сравнительно быстро подавлен осетинами при поддержке федеральных властей, однако оставил жестокий след: сотни убитых, десятки тысяч изгнанных, очередной, почти намертво затянушийся, узел межэтнической напряженности.

Раскручивая » ингушский» сценарий, сепаратисты вряд ли рассчитывали на быстрый разгром осетинских сил, но, видимо, полагали, что, как и в Абхазии, удастся разжечь длительный конфликт, подпитывать его оружием и подкреплениями, взять под контроль Ингушетию, а затем изматывать осетин, добиваясь их отдаления от Рссии. Помимо прочего, расчет делался и на то, что действия Москвы и на этот раз будут заключаться в переговорах и уговорах «жить дружно», без использования силовых методов. ( Не исключено, что при этом учитывалось и реальное состояние российских силовых структур. По некоторым свидетельствам того времени, несколько батальонов, задействованных в данном конфликте, пришлось собирать чуть ли не по всей Федерации).

Москва, однако, отреагировала жестко, российские войска взяли под контроль зону конфликта, затем всю Ингушетию и вышли к недемаркированному рубежу Чечни. Навстречу им выдвинулись дудаевские формирования.

Создалась взрывоопасная ситуация. У » крутых» экстремистов Чечни «чесались руки» вмешаться в драку, тем более, что » братья – вайнахи» явно рассчитывали на их поддержку и непосредственную, и по линии КГНК. Однако, в официальном Грозном победила более умеренная линия, и 13 ноября произошла встреча чеченских ( Сулейменов , Мамодаев) и российских ( Шахрай ) представителей с целью разъединения войск. 15 ноября был подписан соответствующий протокол ( Мамодаев – Котенков), однако, в этот же день Д. Дудаев лично со своими сторонниками совершил провокационное нападение на российский пост, вследствие чего едва не начались военные действия. «Умеренным» все же удалось усмирить своего расхрабрившегося лидера и 17. 11 войска сторон были разъединены.

Ярость генерала – сепаратиста в тот момент вполне объяснима: сорвалась ключевая операция всей кампании, а у его соратников не хватило духу «сыграть ва банк» пока Россия еще не восстановила в должной мере свой боевой потенциал. Тем более, что и на абхазском » направлении прорыва» дела шли не самым блестящим образом. Допустив, чтобы российские военные » побаловались» на стороне абхазов в первый период войны, официальный Кремль спохватился и начал медленно, но верно сворачивать к политике, более или менее соответствующей интересам России, переключаясь на роль посредника ( не совсем беспристрастного) в урегулировании. Соглашение, заключенное на этот счет в сентябре 1992 г. при участии не только федеральных властей, но и лидеров северокавказских республик, открывало путь к локализации зоны конфликта и к постепенному его свертыванию на условиях, отнюдь не соответствующих стратегическим целям кавказского сепаратизма.

Первые месяцы 1993 года стали периодом относительного затишья. Развивающийся конфликт ветвей власти в России отвлекал все внимание российского руководства, в Чечне же радикально – сепаратистское крыло руководства во главе с Дудаевым столкнулось с возрастающим сопротивлением умеренно – прагматических кругов, стремившихся к урегулированию с Россией. В оппозиции к генералу, проявившему полную профнепригодность в деле управления республикой, в какой – то момент времени встало большинство авторитетных лидеров Республики, интеллигенция, предприниматели и даже военные во главе с генералом И. Сулейменовым. В этот момент Д. Дудаева спасли » абхазские» формирования, жестоко расправившиеся с его противниками.

Перелом в пользу Д. Дудаева в грозненских разборках хронологически совпал с новым обострением ситуации в Абхазии ( май 1993 г.), куда немедленно были переброшены басаевские » волки». Летний тур военных действий под Сухуми и на берегах Гумисты не принес существенных изменений, и вскоре начались очередные переговоры, завершившиеся подписанием очередного » окончательного» соглашения о прекращении боевых действий ( август 1993 г.).

Однако, уже 3 июля «командующий» войсками КГНК Ш. Басаев, прочно осевший в Гудауте, издал приказ о приведение в полную боевую готовность подчиненных ему формирований. Потянуло » жареным» из Москвы и лидеры сепаратистов спешили подготовиться к тому, чтобы использовать сполна намечающееся обстрение внутрироссийского кризиса. (Надо отдать должное, их агентура приносила бесценную информацию из российских верхов, и эта информация должным образом учитывалась в разработке текущих оперативных планов).

Представляется отнюдь не случайным хронологическое совпадение начала решающих боев в Абхазии ( 19 – 20 сентября 1993 г.) с изданием известного Указа N 1400 (21.09), о котором лидеры кавказских сепаратистов узнали, надо полагать, раньше незадачливых руководителей Верховного Совета. Не случайна и невнятная позиция российского Минобороны в последние дни осады Сухуми – странные предложения о вводе » миротворческих дивизий» и т.п. Точно так же команда П.Грачева 3 октября в течение ряда часов толкла воду в ступе на совещании, прежде, чем решилась окончательно и бесповоротно встать на сторону президента. И в том, и в другом случае господа генералы хотели, прежде всего, выяснить для себя – кто одержит верх в России. Если бы одолел Верховный Совет, то действовали бы в направлении восстановления Советского Союза, используя кавказский (в частности – абхазский) сепаратизм в виде подручного средства.

Падение Сухуми стало апогеем побед кавказских сепаратистов. Их силы прочно контролировали два важнейших плацдарма на западе и востоке Кавказского региона, противники в Москве и Тбилиси были отвлечены внутренними » разборками». В ряде республик Северного Кавказа под внешним спокойствием тлели угли межнациональных конфликтов.

Однако, уже в начале 1994 года руководство российской исполнительной власти, добившись гегемонии на внутриполитической арене и закрепив свое положение ( на федеральном уровне – принятием Конституции и выборами 12 декабря 1993 г., на региональном – заключением договора с Татарстаном), обратило, наконец, свое внимание на кавказские дела.

25.03.94 г. Государственная Дума РФ приняла постановление » О политическом урегулировании отношений федеральных органов государственной власти России с органами власти Чеченской республики». Правительству рекомендовалось провести переговоры со всеми политическими силами Чечни, при этом предварительным условием урегулирования считать проведение свободных выборов в республиканские органы власти и в Федеральное собрание РФ. Мэр Надтеречного района Чечни, один из лидеров антидудаевской оппозиции Умар Автурханов назвал это постановление бомбой замедленного действия для Джохара Дудаева. «Наконец-то решением парламента официально оформлена концепция по отношению к урегулированию в Чеченской республике», – заявил он.

По существу, с опозданием на два с лишним года, официальная Москва приняла вызов, брошенный ей не только чеченским, но и общекавказским сепаратизмом. И первым, вполне логичным шагом, стала открытая поддержка антидудаевских сил в Чечне.

4 июня 1994 г. в Знаменском (Надтеречный район) состоялся съезд представителей чеченского народа. Съезд признал возглавляемый У. Автурхановым Временный совет высшим органом власти в Чечне.

27 июля 1994 Временный совет призвал президента РФ признать его единственной законной властью на территории Чечни. В августе ВС образовал правителство Чеченской республики.

Раскол в чеченском обществе, обусловленный реальной неспособностью дудаевского режима наладить нормальную жизнь в республике, породил открытый гражданский конфликт, где Россия поддержала антидудаевские силы.

Политические позиции сепаратистов на тот момент оказались основательно подорваны, и хотя 1 августа 1994 г. на митинге религиозных деятелей в Грозном участники угрожали России газаватом, подписанный 11. 08. 94 г. Дудаевым указ » О всеобщей мобилизации» фактически провалился. Большинство населения республики, уставшее от постоянных внутренних передряг и призывов «к борьбе», не поддерживало ни Дудаева, ни его противников.

В последующем происходили достаточно вялые вооруженные столкновения , где решительного перевеса не добилась ни одна из сторон. В то же время, стало очевидно, что противники Дудаева, имеющие возможность постоянно пополнять свои ресурсы за счет российской поддержки, раньше или позже измотают дудаевцев и добьются окончательной победы. По состоянию на октябрь – ноябрь в распоряжении лидера сепаратистов оставалось не более 2 – 3 тысяч отборных бойцов. Однако, требовалось время для окончательного «созревания» ситуации.

А между тем, вступили в действие факторы, заставлявшие российское руководство спешить, буквально, » забегая впередипаровоза». Раскручивался гигантских сделок по добыче и транспортировке каспийской и закаспийской нефти. 20. 10. 94 Каспийский трубопроводный консорциум и его основной финансовый » донор» – компания «Шеврон» заявили об отсутствии средств на строительство нефтепровода, обходящего нестабильную Чечню по российской территории, о через 10 дней Баку и Анкара подтвердили общую заинтересованность в перекачке нефти по » южному» маршруту, через Турцию к Средиземному морю. В то же время принятая западными странами в Лиссабоне » Энергетическая хартия» (24. 11. 94) гарантировала России приток иностранных инвестиций в случае, если будет обеспечен стабильный транзит нефти из других стран СНГ. Восстановление контроля над нефтепроводом Кизляр – Грозный – Новороссийск становилось одной из ключевых задач для сохранения российского участия в ряде » сделок века».

Российские спецслужбы, курировавшие операции в Чечне, соответственно, «напрягли» антидудаевскую оппозицию и 26 ноября 1994 г. силы оппозиции, в рядах которых находились российские военнослужащие, предприняли попытку штурма Грозного, окончившуюся полным провалом.

Даже после » конфузии», в ходе которой попали в плен российские военнослужащие, можно было бы продолжить стратегию устранения Дудаева руками его противников в Чечне, но на данном этапе вступили в действие новые обстоятельства, так сказать » объективно – субъективного» характера. Руководство Минобороны, скомпрометированное рядом скандалов и неудачными попытками взять кураторство над операциями пограничников в Таджикистане, сочло, по – видимому, что «маленькая победоносная война» – как раз то, что наилучшим образом подкрепит престиж команды П. Грачева. Кроме того, не секрет, что именно к этому времени в высших эшелонах власти явно проявилось стремлени направить дальнейшее развитие России по пути т. н. » авторитарной модернизации», для чего крайне полезна была бы некая чрезвычайная ситуация с последующим » одержанием верха над супостатами» , подтверждающим эффективность и дееспособность властных структур и их вождей. Дело довершило отсутствие адекватной информации и неумение объективно анализировать даже те данные, которыми располагало руководство. Решение о проведении «силовой операции» было принято.

1 декабря 1994 г. был издан Указ президента » О некоторых мерах по укреплению правопорядка на Северном Кавказе», который требовал от всех лиц, незаконно владеющих оружием, добровольно сдать его к 15 декабря органом правопорядка России.

10 декабря войска Министерства обороны и Министерства внутренних дел вошли на территорию Чечни.

12 – 13 декабря 1994 г. Во Владикавказе прошли переговоры о мирном урегулировании чеченского конфликта, которые завершились безрезультатно. Российские власти «натягивали узду», требуя, по существу, капитуляции.

Однако, ход кампании явно » не вписался» в сценарий » маленькой победоносной войны». Российским войскам противостояли не только регулярные части сепаратистов, но и многочисленное » вооруженное гражданское ополчение». В конфликт с Россией удалось втравить значительную часть чеченского народа, фактически ставшего коллективным заложником дудаевской авантюры. Этому способстовал ряд обстоятельств: традиционные антироссийские чувства, подогретые воспоминаниями о войнах XIX века и о сталинской депортации, изощренная пропаганда сепаратистов, наконец, сама тактика федеральных войск, предпринявших фронтальное наступление под прикрытием массированных бомбежек и артобстрелов, вызывавших многочисленные жертвы среди мирного населения.

Между тем, российские войска из – за спешки с началом операции оказались к ней недостаточно подготовлены, значительная часть техники – неисправна, управление войсками оставляло желать лучшего, особенно на первых порах. Поэтому, кампания в Чечне развивалась медленнее и с большими потерями, чем можно было ожидать. Тем не менее, на рубеже 1995 года российские войска вошли в Грозный и к 11 марта практически полностью взяли его под контроль. Затем в течение марта – июня под контроль федеральных сил перешли все основные центры и крупные населенные пункты Чечни.

Формирования сепаратистов, потерявшие основную часть тяжелого вооружения и значительную часть личного состава уже не могли оказывать значительного сопротивления федеральным войскам в открытых боях. Однако выявилась перспектива перехода конфликта в стадию массовой партизанско – диверсионной войны, что вызвало необходимость пересмотра принципов политической и военной стратегии по отношению к Чечне. Осознание такой необходимости происходило в ходе борьбы отдельных группировок московского Олимпа, на исход которой в значительной мере повлияла драма в Буденновске, инициировавшая заключение соглашения по блоку военных вопросов (подписанное 21 июня, но реализованное лишь в отдельных пунктах).

Последовавшее за тем фактическое перемирие стало периодом, в течение которого российская сторона попыталась перенести противоборство из военной в политическую плоскость. Венцом этих усилий стало проведение выборов главы Чеченской республики и выборов в ГосДуму РФ на территории Чечни 17 декабря 1995 г. Сорвать эти выборы сепаратистам не удалось, несмотря на предпринятые тогда же военные акции в Гудермесе и ряде других населенных пунктах.

Результаты террористической акции в Кизляре, завершившейся боями в Первомайском ( по мнению специалистов крупная военно – политическая неудача дудаевцев, хотя отнюдь и не бесспорный успех «федералов») вынудили лидеров чеченского сепаратизма также переключить внимание на политические методы борьбы, владение которыми они демонстрируют, организуя ныне митинги в Грозном и стараясь расколоть общественное мнение России, привлечь часть его на свою сторону.

Чеченская кампания является, безусловно, кульминационным моментом общекавказского конфликта. Несмотря на то, что исход данной кампании еще далеко не очевиден, ситуация в масштабах всего Кавказа в настоящее время постепенно переламывается в пользу России. В большинстве районов Кавказа сохраняется относительная стабильность. Без связанных противоборством с Россией чеченских формирований боевая мощь КГНК оказалась мифом, обещанная Конфедерации «всекавказская освободительная война» не разгорелась, помощь, оказываемая чеченским «братьям» не слишком велика – что, в совокупности, роняет до минимального уровня авторитет Конфедерации и скрывающихся в ее тени » неформальных лидеров» кавказского сепаратизма. Осознание общей опасности сепаратизма понемногу сближает позиции России и Грузии, в результате чего абхазские лидеры, вынужденные всячески отрицать и камуфлировать свою связь с группировкой Дудаева, практически блокированы дипломатией Тбилиси и в СНГ и в мровом сообществе.

Вместе с тем, очевидно, что до прекращения военных действий в Чечне настоящая стабильность в регионе остается лишь предметом благих пожеланий. В настоящее время предлагается множество путей ликвидации Чеченского конфликта, при этом все они сводятся к нескольким основным вариантам, реализация же того или иного варианта во многом зависит от политической воли российского руководства.

Действия российского руководства в Чечне подвергаются массированной критике в средствах массовых информации и в заявлениях политических деятелей разного толка. Подобные выступления вполне справедливы в отношении очевидного отсутствия у лидеров РФ ясной постановки целей России на Кавказе четкой программы действий.

Раздаются требования немедленного разгрома сил Дудаева – без учета того обстоятельства, что война против врагов России должна вестись на российской территории, среди российского населения, которое несет жертвы и лишения. Кроме » ядра» профессиональных террористов в рядах дудаевцев находятся многие граждане России, введенные в заблуждение относительно истинных причин конфликта и целей, которые преследуют сепаратисты.

Более многочисленны голоса тех, кто требуют немедленного мира во что бы то ни стало. Но прекращение любого военного конфликта есть не односторонний, а двусторонний акт доброй воли. Прекращение войны Россией в одностороннем порядке возможно только путем фактической капитуляции. Тот же, кто хоть немного представляет ситуацию на Кавказе, должен понимать, во что такая капитуляция выльется. Торжество дудаевцев в Чечне вызовет немедленное усиление антироссийских действий на соседних территориях, попытки их дестабилизации вплоть до развязывания новых вооруженных конфликтов, тем более, что » горючего» в виде межнациональных противоречий, во всем Северокавказском регионе больше, чем достаточно. Не стоит забывать, что аппетит сепаратистов отнюдь не ограничиваются одной Чечней. И даже за столом переговоров Дудаев ищет не мира, а выгодных условий для продолжения борьбы с Россией.

Россия уже однажды в этом столетии выходила из войны в одностороннем порядке – через бесславный Брестский мир, которому предшествовала агитация за немедленный мир в духе известного большевистского лозунга «штыки в землю, все по домам! «. К каким потерям для России и к какому миру это привело – известно достаточно хорошо. Несомненно, реализация идеи » мир немедленно, во что бы то ни стало» в Чечне привела бы не к миру, а к огромным материальным и людским потерям для России, к резкому ухудшению ситации на всем протяжении ее южных границ.

Российское руководство твердо намерено добиваться прекращения мирного урегулирования в Чечне, равно, как и на всем Кавказе, на условиях, соответствующих национальным интересам России и интересам чеченского народа, права которого, включая право на свободное волеизъявление, должны быть безусловно соблюдены. Но следует отличать волю народов от желаний отдельных экстремистских группировок, навязываемых народам.

Достойного мира руководство России может добиться лишь опираясь на конструктивные силы чеченского общества, оказывая содействие их сплочению, созданию на их основе легитимных органов власти, формирование которых начато выборами главы Республики 17 декабря 1995 года. Такие силы в Чечне есть, и, как показывает опыт 1993 – 1994 гг., они способны обеспечить эффективный политический противовес силам сепаратистов. Но российское военное присутствие в республике должно сохраняться в соответствующих масштабах с тем, чтобы защитить их от военного давления сторонников Дудаева в течение необходимого времени.

В связи с этим политическое значение приобретают всевозможные «военно – технологические вопросы». Как говаривал Патрик Гордон юному Петру, » добрый генерал воюет кашей да лопатой». Необходимо навести порядок с обустройством и снабжением войск, чтобы избавить их личный состав от соблазна » самопрокорма», вызывающего неизбежные трения с местным населением. В борьбе с » незаконными вооруженными формированиями» неизбежно придется использовать как политические, так и силовые методы, поэтому, необходимо в составе группировки в Чечне держать одно – два мощных мобильных соединения, которые можно в любой момент задействовать против крупных террористических формирований, чтобы свести к минимуму возможность повторения ситуаций Буденновска и Кизляра, и чтобы, в случае чего, не пришлось бросать на Кавказ СОБРов из Москвы, как было в Первомайском.

И очень важно, чтобы средства, направляемые в Чечню из Москвы, приходили по назначению, будь то ассигнования на восстановление народного хозяйства или гуманитарная помощь беженцам.

Фактическое состояние гражданской войны, которая тлела на Северном Кавказе с 1991 года, с особой силой вспыхнула на рубеже 1994 – 1995 гг. и продолжается до сих пор, обязывает к особой ответственности и руководство страны и лидеров различных политических сил. Совершенно недопустимо, чтобы вопросы войны и мира в Чечне превратились в предмет пропагандистских спекуляций и предвыборной риторики. Каждый сколько нибудь ответственный государственный, политический, общественный деятель должен понимать, что КОНФЛИКТ В ЧЕЧНЕ – ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА, решать ее нужно без » ястребиной» и » голубиной» истерики, методами разумной и взвешенной политики, исходящей из государственных интересов России, а не сиюминутных политических расчетов.

Не только Чечня, но весь Кавказ на рубеже XXI века оказался в заколдованном круге проблем. Могущественные силы агрессивного сепаратизма тянут весь этот регион » в светлое прошлое» – к возрожденному Средневековью, с этнической и религиозной ненавистью, с Шариатом и законом кровной мести взамен Декларации прав человека. Сможет ли Россия пересилить эту силу, перетянуть Кавказ на свою сторону, не разрывая в противоборстве его многосложный, многонациональный и многоукладный организм?

Александр Головков
Агентство «Последние известия»