Итоги выборов руководителей исполнительной власти субъектов Федерации
Осенне-зимняя кампания по выборам руководителей исполнительной власти субъектов федерации проходила в 50 регионах и закончилась в 47 субъектах федерации. Наиболее сильными оказались кандидаты двух типов – действующие руководители и выдвиженцы НПСР. Насколько же эффективным было выдвижение кандидатов «партией власти» и НПСР? Выборы завершились в 47 регионах, в 23 из которых победу одержали действующие губернаторы или президенты. Таким образом, проходимость кандидатов «партии власти» составила 48.9%, выиграла почти половина действующих руководителей. НПСР выступил на выборах с такой же эффективностью. Кандидаты народно-патриотической оппозиции изначально были в 33 регионах, из них выборы выиграли 16 претендентов (проходимость составила 48.5%). Таким образом, по показателю эффективности выдвижения кандидатов «партия власти» и НПСР закончили выборы практически вничью, всем удалось провести почти половину своих первоначальных выдвиженцев (не учитывая «вторичных» кандидатов, на которых те или другие переключались во втором туре или в пользу которых снимались «официальные» кандидатуры, утвержденные заранее).
Наиболее проходной фигурой был или губернатор, пытающийся сыграть в «независимого хозяйственника», или беспартийный кандидат от левой оппозиции, опирающийся не только на структуры КПРФ, но и на личный авторитет. В нынешней политической ситуации сильные лидеры, как правило, стараются не входить в партии, предпочитая роль самостоятельных, не связанных партийными обязательствами политиков, хотя у большинства из них и есть свои симпатии. Получилось, что из 16 «изначальных» выдвиженцев НПСР, выигравших выборы, большинство в партиях не состоит (пятеро коммунистов, один – лидер «Державы»). Это были как правило сильные, авторитетные политики безусловно левой и национально-патриотической ориентации, но – беспартийные. Зато из проигравших выдвиженцев НПСР большинство как раз имеет в кармане партбилет и даже возглавляет региональную организацию КПРФ.
Сценарии избирательных кампаний
Губернаторские выборы вскрыли весь комплекс элитных противоречий, существующих в регионах. Было бы явным упрощением сводить прошедшую кампанию к борьбе «партии власти» со сторонниками «коммунистического реванша». На деле почти каждая избирательная кампания в регионе представляла собой сложный конфликт интересов, зачастую лишь замаскированный идеологическими обертками. Политический контекст каждой кампании включал в себя не только идеологические, но и институциональные (противоречия между ветвями власти или между губернатором и мэром областного центра), экономические (столкновение лоббистских группировок), личностные и иные конфликты, в разных пропорциях составляющие предвыборное «блюдо».
Используя сценарный подход, можно выделить несколько типов избирательных кампаний по особенностям расстановки сил. Наиболее распространенным оказался «классический» биполярный сценарий борьбы между «партией власти» и народно-патриотической оппозицией. Этот сценарий был особенно характерен для «красных» регионов России, где действующему губернатору противопоставлялся кандидат левой оппозиции. Такой сценарий был характерен для 15 регионов (а также Амурской области, где выборы признаны несостоявшимися). Несмотря на свою распространенность, «традиционный» вариант предвыборного расклада, как видно, проявился в чистом виде в явном меньшинстве регионов, где прошли выборы. В относительном большинстве случаев победа при таком развитии ситуации досталась оппозиции (восемь регионов – Брянская, Владимирская, Воронежская, Калужская, Курская, Челябинская области, Алтайский, Ставропольский края). В семи регионах победили действующие руководители. Интересно отметить, что в целом ряде регионов друг с другом вели борьбу два члена Совета Федерации: губернатору противостоял лидер законодательной власти, поддержанный левой оппозицией (Алтайский край, Амурская, Калужская, Владимирская, Воронежская области). Причем во всех случаях победил «законодатель» (правда, в Амурской области победа А.Белоногова была оспорена). Таким образом, борьба власти и оппозиции скрывала за собой противоречия, накопившиеся в результате институционального конфликта ветвей власти в тех регионах, где у законодателей был сильный лидер, на которого ориентировались недовольные исполнительной властью группы интересов.
В некоторых случаях биполярные выборы камуфлировали экономические конфликты. Самым ярким примером является Сахалин, где левый кандидат на деле представлял интересы местных нефтяников и при этом стремился дистанцироваться от КПРФ. Во многих регионах левые кандидаты опирались на поддержку аграрного лобби, недовольного сложившейся политикой распределения средств (Алтайский край). Элитную поддержку оппозиционеры получали в тех регионах, где позиции губернатора были слабы, и многие спешили его «сдать» (Челябинская область и Краснодарский край в декабрьском раунде выборов).
Однако в большинстве случаев оппозиционный кандидат все же не имел серьезных ресурсов кроме районной сети КПРФ. Там где речь шла о сильной личности, имя которой у всех было на слуху, это не ухудшало его позиции. Так, Н.Кондратенко в октябре практически не вел избирательной кампании, и, несмотря на это, получил почти 60% голосов, более чем в два раза больше нежели использовавший на полную мощность административные ресурсы Н.Егоров. Оппозиция победила в лобовом столкновении с властью там, где ее кандидат обладал дополнительными ресурсами, например, как предводитель местных законодателей (А.Суриков, В.Сударенков, Н.Виноградов, И.Шабанов) или исходной популярностью (Н.Кондратенко, Ю.Лодкин, А.Руцкой, А.Черногоров, П.Сумин). В некоторых случаях речь шла о возвращении к власти бывшего регионального лидера: В.Сударенков и И.Шабанов были первыми секретарями обкомов КПСС, Н.Кондратенко – председателем крайисполкома.
События в Ленинградской области выбиваются из стандартного ряда двухполюсных выборов между «партией власти» и левой оппозицией. Здесь двухполюсная система окончательно трансформировалась в противостояние властной элиты и разношерстной системной контрэлиты, объединившей всех противников губернатора. В Ленинградской области имел место сценарий противостояния власти и действительно широкой оппозиции.
Во множестве регионов левая оппозиция оказалась выключена из борьбы, не имея сильных кандидатов и не обладая достаточной популярностью. В этих случаях против власти выступили контрэлитные группировки, идентифицируемые чаще не идеологическими, а экономическими категориями. Такой сценарий оказался характерен для 11 регионов (а также для Агинского Бурятского АО, где первоначальные выборы были признаны несостоявшимися). Чаще всего вызов губернатору бросал амбициозный предприниматель или хозяйственник современного типа, пытавшийся предстать в роли более динамичного, более «современного» политика (Магаданская, Пермская, Тюменская области, Еврейская АО, Ненецкий округ). В большинстве случаев победу одержала действующая власть, которая обладала существенно большим объемом ресурсов в сравнении с соперниками. Одолеть ее смогли только давно действующий на местной политической сцене В.Цветков из Магаданской области и одержавший сенсационную победу над недавно назначенным губернатором В.Хабаровым предприниматель В.Бутов из Ненецкого АО. Прочие предприниматели проиграли с крупным счетом.
Сценарий противостояния власти и «неоппозиционного» кандидата проявился еще в нескольких регионах. Там в роли противовеса выступал или бывший руководитель региона, не идентифицируемый с левой оппозицией (Корякский, Чукотский АО), или известный депутат Госдумы, бывший мэр одного из городов региона (Ямало-Ненецкий АО), или представитель одного из основных социальных слоев (Камчатка), или известный лидер местных демократов (Коми-Пермяцкий АО). В большинстве случаев действующая власть без проблем побеждала, исключением стал Корякский АО, где бывший глава администрации, по мнению избирателей, «не справился с управлением». Таким образом, лобовое противостояние «партии власти» и «неоппозиционного» конкурента, как правило, сопровождалось разгромом последнего (кроме Корякского, Ненецкого АО и Магаданской области). Левая оппозиция в тех регионах, где у нее было влияние, противостояла власти куда эффективнее нежели амбициозные «денежные мешки» или фигуры из «лояльных» контрэлит, которые пытались сыграть роль оппозиции в регионах, где КПРФ непопулярна – на севере и востоке страны.
Наконец, своеобразная ситуация сложилась в Ивановской области. Здесь основными соперниками оказались губернатор и представитель ЛДПР. Действующий глава администрации, как и ожидалось, одержал уверенную победу.
Далеко не во всех регионах основная борьба разворачивалась между двумя фаворитами. Местами выборы оказались практически безальтернативными. «Чистым» примером стала Кабардино-Балкария, где президент В.Коков баллотировался в гордом одиночестве. В «нормальных» регионах особенно ярко такой сценарий проявился в Вологодской области, где действующий губернатор В.Позгалев получил более 80% голосов, а кандидат, финишировавший вторым, – менее 5%. Вне конкуренции оказались А.Филипенко в Ханты-Мансийском АО, В.Ишаев в Хабаровском крае. Аналогичным образом прошла вторая избирательная кампания в Краснодарском крае, исход которой был всем ясен, с той лишь разницей, что вне конкуренции был оппозиционер – Н.Кондратенко.
С другой стороны, во множестве регионов произошло сильное расслоение электората. В борьбу «партии власти» и левой оппозиции эффективно вмешивалась «третья сила», и в результате предвыборная борьба становилась «трехполюсной». Так случилось в 10 регионах (а также в Хакасии, где место левой оппозиции занял депутат А.Лебедь, и Эвенкии). Роль «третьей силы» обычно играл известный хозяйственник или предприниматель. Нередко «хозяйственник» поощрялся определенными силами в федеральном центре, которые пытались поменять одного «лояльного» на другого. Так в Калининградской области в роли «третьей силы» выступил начальник рыбного порта Л.Горбенко, в Кировской – лидер Союза хозяйственных руководителей, бывший первый вице-губернатор Г.Штин, в Курганской области – хозяйственник А.Колташов. В Рязанской области Москва была готова поддержать не только губернатора И.Ивлева, но и бывшего председателя облисполкома В.Калашникова. В Костромской области сначала очень хотели поддержать мэра Костромы Б.Коробова в противовес губернатору В.Арбузову, а когда последний отказался от участия в выборах, лояльный электорат был дезориентирован и разделился между теряющим остатки авторитета губернатором и лидером Союза предпринимателей, близким к «демократам» Н.Романовым (а Б.Коробов тем временем сыграл в свою игру и поддержал оппозиционера В.Шершунова). Аналогично в Эвенкийском АО в борьбу помимо губернатора вступил депутат Госдумы из фракции НДР В.Гаюльский. Наихудшую ситуацию власть сама создала себе в Волгоградской области, где друг с другом не на жизнь, а на смерть схватились губернатор И.Шабунин и мэр Волгограда Ю.Чехов. Последнего сначала поощряли, считая его более перспективным кандидатом, а потом уже не смогли «задвинуть» и, соответственно, остановить межклановую борьбу в волгоградской властной элите.
Примечателен итог «трехполюсных» кампаний: в подавляющем большинстве случаев – в семи регионах победу одержал кандидат левой оппозиции (в т.ч. в Рязанской и Волгоградской областях, где Москвой поощрялись два кандидата-»реформатора»). В трех регионах победила «третья сила», и только в Адыгее выиграл действующий глава администрации. Все эти кампании «партия власти» проиграла прежде всего в технологическом и организационном плане, допустив разброд среди сторонников нынешнего режима. Вступление в борьбу «третьей силы» дезориентировало лояльный электорат, в то время как избиратели оппозиции оказались хорошо организованными и обеспечили победу своему кандидату. Интересно, что избиратели выбывших в первом туре «лояльных» кандидатов уходили к левой оппозиции или не участвовали во втором туре, но уже не желали голосовать за действующую власть (так без сомнения было в Волгоградской, Костромской, Рязанской областях). Да и сами «запасные» оказывались самостоятельными игроками и не подыгрывали «основным». Примером тому является их поведение перед вторым туром – поддержка Ю.Чеховым коммуниста Н.Максюты, не участвовавшим в выборах Б.Коробовым – В.Шершунова, невнятная позиция В.Калашникова.
Особые «трехполюсные» ситуации сложились еще в ряде регионов. Так, в Усть-Ордынском Бурятском АО электорат поделился между действующим главой администрации, коммунистом и аграрием. В Марий-Эл в борьбу «партии власти» и НПСР успешно вмешался депутат Госдумы от ЛДПР. А в Хакасии, где не было кандидатов от НПСР, боролись тогдашний председатель правительства, крупный хозяйственник-угольщик и депутат А.Лебедь, который на деле выражал интересы еще одной экономической группировки – алюминиевой.
Как уже отмечалось, «трехполюсность» обычно приводила к победе левую оппозицию. В трех случаях победила «третья сила». Это случилось в Калининградской области, где Л.Горбенко во втором туре одолел Ю.Маточкина, заручившись поддержкой пришедшего третьим кандидата от НПСР Ю.Семенова. А в Усть-Ордынском Бурятском АО при однотуровой системе простым большинством голосов выиграл «независимый» аграрий В.Малеев, существенно опередивший получивших примерно равное число голосов тогдашнего руководителя округа А.Батагаева и коммуниста И.Иванова. В Хакасии уверенно выиграл представитель армейской элиты А.Лебедь. Власть, повторимся, кроме Адыгеи, где президентская власть контролировала ситуацию, всегда проигрывала, иногда даже в первом туре.
Наконец, в нескольких регионах число перспективных кандидатов превысило все мыслимые пределы, там имела место настоящая «борьба всех против всех». Этот сценарий был реализован в Мурманской, Псковской и Читинской областях, где выборы продемонстрировали отсутствие явных лидеров. В Читинской области неплохо выступили все пять кандидатов, среди которых были – губернатор, хозяйственник, радикал-демократ, представитель ЛДПР и поддержанный НПСР аграрий. По крайней мере трое из них выступали почти на равных. Простым большинством победил губернатор, получив чуть больше 30% голосов. Аналогично в Псковской области в первом туре сразу пятеро претендентов получили от 10 до 30% голосов. Это были губернатор, «жириновец», кандидат НПСР, аграрий и представитель КРО. Сильное дробление электората имело место и в Мурманской области. Во втором туре происходила консолидация разнообразной антигубернаторской оппозиции вокруг альтернативного кандидата, который, отставая по итогам первого тура, одерживал победу (кроме Читинской области с однотуровой системой).
Факторы голосований
От анализа сценариев избирательных кампаний перейдем к рассмотрению факторов, определявших голосования. Отправной точкой выборов была личная популярность губернатора, авторитет действующей власти. Вообще личностный фактор оказался на этих выборах доминирующим, об этом свидетельствует несовпадение результатов губернаторских и президентских выборов. Например, в некоторых регионах, на президентских выборах явно симпатизирующих Б.Ельцину, победили оппозиционеры (Владимирская, Челябинская области). В этих регионах бывшие губернаторы полностью утратили кредит доверия избирателей, и оппозиционеры смогли стать лидерами протестного антигубернаторского голосования. Многие кандидаты НПСР довольно успешно работали на центристском и умеренно-либеральном поле – такие как П.Сумин, Н.Кондратенко, Н.Виноградов, А.Руцкой, В.Шершунов, которые сумели до определенного предела стать фигурами «регионального согласия». Этому способствовали именно личные качества претендентов в сочетании с необычайной силой отторжения избирателями фигуры тогдашнего губернатора. Особенно ярко это проявилось на примере патриота-харизматика Н.Кондратенко, который объединил во втором раунде выборов (22 декабря) подавляющее большинство активных избирателей Кубани.
С другой стороны, действующие губернаторы смогли привлечь значительную часть левого электората. Многие из них не ассоциировались с либералами-реформаторами и, используя имидж «прагматика-хозяйственника», работали с избирателями левой оппозиции, отнимая «законные» голоса у кандидатов НПСР. На выборах во многих регионах ярко проявился конформизм части сельского электората, который оказался склонным голосовать за действующих губернаторов и позитивно реагировать на «подачки» администрации типа проведения дороги, газопровода и пр. В результате в целом ряде регионов с доминированием Г.Зюганова на президентских выборах победили действующие руководители (Ульяновская область, Адыгея). Существенную часть левопатриотического электората привлекли многие главы администраций, как победившие, так и проигравшие.
Таким образом, главным на выборах было соотношение личных авторитетов губернатора и его основного соперника, которое зачастую было очень далеким и даже противоположным (как в Челябинской области) соотношению либерально-реформаторского и левооппозиционного электоратов. Давно сложившееся общественное мнение о личности регионального лидера оказывало очень большое влияние на избирательские симпатии.
Тем не менее, и фактор региональной политической культуры, проявляющейся на федеральном уровне в преимущественном голосовании за левопатриотические или либерально-реформаторские партии, оказывал свое влияние на исход губернаторских выборов. Он определял пороговые показатели голосования за кандидатов от НПСР или от «партии власти». Например, в Архангельской области коммунист Ю.Гуськов так и остался в «электоральном гетто» КПРФ и почти не расширил свой электорат во втором туре, хотя губернатор А.Ефремов особых симпатий у избирателей не вызывал и по своему управленческому опыту очень сильно уступал своему сопернику. В большинстве «продемократических» регионов России левая оппозиция своих «чистых» кандидатов не выставляла (как в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком АО, Камчатской области), либо эти кандидаты проигрывали (Архангельская, Пермская области). Исключением стала лишь Челябинская область. В то же время в наиболее «красных» регионах страны выборы могли выиграть кандидаты КПРФ с минимальным управленческим опытом, хотя и не лишенные харизмы (Брянская область, Ставропольский край), либо «слабые» претенденты типа лидера ульяновских коммунистов, простого доцента А.Кругликова, добивались неожиданно высоких показателей, несмотря на абсолютное доминирование в регионе администрации.
Важное влияние на выборы оказывала сплоченность региональной властной и хозяйственной элиты, которая позволяла отдельным губернаторам эффективно использовать административный ресурс. В результате в ряде регионов с развитыми оппозиционными настроениями уверенно выиграли действующие руководители, в руках которых были все рычаги электорального процесса, и которые полностью задавили кампанию своего соперника-коммуниста (Саратовская, Ростовская области). Единственным исключением стал Ставропольский край, где, несмотря на беспрецедентное давление на избирателей со стороны администрации, победу одержал молодой коммунист, завоевавший симпатии ставропольцев. В регионах с распавшейся элитой губернаторы потерпели крупное поражение (пример Краснодарского края и др.).
В широком смысле можно говорить о факторе коалиционности. На выборах обычно побеждала коалиция, иногда весьма разнородная. Каждый фаворит поддерживался достаточно широким спектром политических сил и экономических группировок. Особенно хорошо это было видно во втором туре, когда проигравшие первый тур кандидаты объединялись вокруг основного соперника губернатора, что позволяло тому выиграть выборы, даже если во втором туре оппозиционер занимал второе место. Особенно хорошо это сработало в Калининградской и Псковской областях. В первом случае Л.Горбенко добился победы только за счет выступления в его поддержку кандидата НПСР Ю.Семенова, в противном случае левый электорат области воздержался бы от голосования за начальника рыбного порта с репутацией «мафиози». В Псковской области победе кандидата ЛДПР Е.Михайлова способствовало выступление в его поддержку НПСР, местных коммунистов и аграриев, что в условиях области практически гарантировало победу. В сложных для оппозиции регионах ее кандидатам приходилось создавать максимально широкие коалиции и выходить из образа число левого кандидата. Классическим случаем стала Ленинградская область, где победивший на выборах В.Густов сформировал коалицию, в которую вошли не только КПРФ, но и отдельные политики либерально-реформаторского толка, а также добился поддержки крупных коммерческих структур, заинтересованных в смене власти. В итоге, правда, он оказался в зависимости от этих структур и, вероятно, потерян для левой оппозиции.
Аналогично многие губернаторы добивались широкой поддержки различных политических сил, в т.ч. «держателей» протестного электората. Свои особые позиции, отличные от позиций НПСР и КПРФ, чаще всего обозначали ЛДПР и АПР с Аграрным союзом. Ярким примером стал Ставропольский край, где в поддержку П.Марченко выступили ЛДПР (В.Жириновский лично приезжал в край для агитации за губернатора), А.Лебедь и аграрии. Интересно, что в итоге победу одержал все-таки коммунист А.Черногоров (для поддержки которого в край прибыли Г.Зюганов, Н.Рыжков и В.Стародубцев). Так и в Саратовской области губернатор Д.Аяцков был поддержан АПР и даже рядом районных организаций КПРФ. Аграрии поддерживали и волгоградского губернатора И.Шабунина. В результате эти и некоторые другие губернаторы заметно превосходили либерально-реформаторскую электоральную базу (благодаря этому Д.Аяцков с блеском выиграл выборы, но П.Марченко и И.Шабунину дополнительной поддержки не хватило). Большинство губернаторов как минимум добивалось поддержки со стороны коалиции либеральных партий и экономических группировок. Те, кому и этого не удалось, на выборах провалились (Н.Егоров, В.Десятников и др.).
На итоги выборов существенное влияние оказывала и поддержка Центра. В принципе практически у всех губернаторов нашлись средства для оплаты услуг высокооплачиваемых специалистов и для дорогой политической рекламы. Но перед властями стояла и другая проблема – создания благоприятного социально-экономического фона с помощью выплаты задержанных зарплат, пенсий, пособий и пр. Решение этой проблемы зависело от Москвы в лице правительства или заинтересованных политических и экономических группировок. Многие губернаторы такую помощь получили и это помогло им выиграть выборы или хотя бы повысить свой рейтинг. Например, огромные средства были брошены на первую избирательную кампанию в Саратовской области, и это помогло Д.Аяцкову, который сумел расплатиться с долгами и создать иллюзию решения местных проблем. Денежные вливания помогли «слабому» алтайскому губернатору Л.Коршунову резко повысить свою популярность, в итоге он проиграл, но уступил считавшемуся фаворитом А.Сурикову только 3% голосов. Но многие губернаторы так и не дождались московских денег, и это ухудшило их позиции. Поддержка Центра срабатывала и в случае с НПСР. С этой стороны использовались агитационные поездки лидеров оппозиции и они действительно помогали повысить активность левопатриотического электората (особенно хорошо эта технология сработала в Ставропольском крае, кроме того Г.Зюганов посетил Рязанскую, Волгоградскую области, Алтайский край, где также выиграли кандидаты от оппозиции).
Политические выводы и перспективы
Рассмотрим основные политические итоги избирательной кампании. Основным ее итогом стало существенное обновление российской региональной элиты – в 24 субъектах федерации к власти пришли новые люди. В отличие от президентских на губернаторских выборах заметно хуже срабатывала «установка на стабильность», тяга к обновлению власти была сильнее. Таким образом с осени прошлого года новая власть пришла в более четверти российских регионов. Кроме того шестеро победителей выборов со стороны «партии власти» были назначены президентом только в 1996 г. Таким образом, корпус региональных лидеров России выглядит на сегодня сильно обновленным – 31 руководитель занял свой пост только в 1996 г. (учитывая В.Яковлева, выигравшего выборы в Санкт-Петербурге), еще трое – в декабре 1995 г. (правда, некоторые из них в прошлом уже руководили своими регионами).
Сильно изменилась структура губернаторского корпуса. Подавляющее большинство из 24 новых руководителей было поддержано на выборах НПСР и КПРФ (16 изначально, пятеро на определенном этапе кампании). Целым рядом регионов теперь управляют «партийные» коммунисты («красных губернаторов» по меньшей мере семеро). В еще большем числе регионов губернаторами стали политики, хотя и не состоящие в КПРФ, но придерживающиеся левых и национально-патриотических взглядов.
Впервые в истории постсоветской России среди региональных лидеров выделяется группа жестких оппозиционеров, политиков с левыми и национал-патриотическими убеждениями. В нее можно включить десять губернаторов. Конечно, все они понимают, что политика – это искусство возможного, и было бы наивным ожидать от них радикальных действий. В ближайшее время они будут погружены в тяжелые проблемы своих регионов и в неизбежно необходимое налаживание связей с Москвой. Но очаг региональной фронды тем не менее уже существует и в критический момент может вскрыться. Заметим, что оппозиции удалось выиграть в таких крупных и важных регионах как Краснодарский и Ставропольский края, Волгоградская, Воронежская и Челябинская области. Кроме того следует выделить группу относительных оппозиционеров, политиков более умеренных в сравнении с членами предшествующей группы, но тоже со вполне определенными политико-идеологическими ориентациями. В эту группу можно включить семь региональных лидеров. Прочих новых региональных лидеров (а их семеро) можно отнести к числу «нейтральных». Их политика будет достаточно самостоятельной и прагматичной. При этом многие из них все же тяготеют к «левому консерватизму» и патриотизму или готовы к сотрудничеству с левыми силами.
Нельзя не отметить и тот факт, что многие победившие на выборах губернаторы перехватывали лозунги левых сил, и некоторым из них они действительно не чужды. Действительно, ведь корпус действующих губернаторов столь же неоднороден как и корпус победителей-оппозиционеров. Например, ряд губернаторов можно отнести к числу умеренных левоцентристов. Политика многих губернаторов в основном устраивает российских левых. В то же время проиграли выборы губернаторы, прямо ассоциируемые с курсом «радикальных реформ». Таким образом, основным итогом выборов с точки зрения политической идеологии может считаться усиление в губернаторском корпусе России левоцентристской доминанты. Это не означает, что губернаторы, старые и новые, будут ориентироваться на политическую линию КПРФ и НПСР. Но это означает назревающие сдвиги в той политике, которая будет проводиться в большинстве российских регионов, и в отношениях между губернаторским корпусом и радикальным крылом московской «партии власти». Немаловажно и другое обстоятельство. Проблема отношений Центра с новыми губернаторами заключается не столько в «левизне» последних сколько в их личной неподконтрольности московским группировкам, в том, что они (пока) не входят ни в одну из политико-экономических групп интересов и не повязаны обязательствами и компрометирующими действиями.
Особый интерес представляет вопрос о возможных сдвигах в Совете Федерации. По итогам выборов эти сдвиги невелики, ведь сменились только 19 сенаторов из 178 (пятеро победителей выборов уже были сенаторами в качестве руководителей местных законодательных собраний), причем явно «антисистемных» политиков среди «новичков» не так много. Правда, пока не определилась до конца ситуация с тем, кто же будет представлять в Совете Федерации законодательную власть в 22 регионах, где в августе-декабре 1996 г. прошли ее перевыборы. Но и здесь «довесок», который получит оппозиция, большим быть не может. На сегодняшний день в Совете Федерации группа политиков левой и национал-патриотической ориентации, учитывая руководителей законодательных органов, составляет порядка 25-35 человек (с разной степенью условности). Преобладают же как и прежде «центристы»-прагматики бюрократического типа, ориентированные не на идеологию, а на решение конкретных социально-экономических проблем. К этому типу будут тяготеть и многие новые региональные лидеры из числа выдвиженцев НПСР. Известно, что некоторые из них отмежевываются от левой оппозиции, что диктуется или их личными политическими амбициями (А.Руцкой), или особыми экономическими интересами.
Таким образом, в левопатриотическое ядро Совета Федерации входит теперь 10-20% сената. Многое будет зависеть от результатов выборов местных законодательных собраний, которые проходят в большинстве российских регионов. По итогам этих выборов ротация Совета Федерации обещает быть существенно большей. В то же время по итогам губернаторских выборов нельзя исключать появления в верхней палате российского парламента инициативного ядра из числа «левых губернаторов», которое будет ставить на заседаниях принципиальные вопросы, касающиеся основ социально-экономического и политического развития страны, и сумеет расшевелить сенатское «болото». Таким образом, в итоге губернаторских выборов региональная элита становится более значимым фактором российского политического процесса и в большей степени тяготеет к левоцентризму, что будет означать усиление оппозиционности региональной элиты, объясняемое институциональными, идеологическими и экономическими причинами, и появление в сенате все новых требований внести кардинальные изменения в социально-экономическую политику страны.