Что восходит на Востоке, и чем это грозит России?

В начале февраля 1997 г. первые полосы газет и практически весь эфир телевизионных новостей, вытеснив оттуда Чечню и Тулу, здоровье Ельцина и расширение НАТО, занял бурно развивавшийся кризис с заложниками в Таджикистане. Кажется, теперь уже вся страна знает, кто такие братья Сабировы, какие цели они преследуют, за что и почему воюют на Памире. Еще вчера никому не ведомые бандиты, составляющие одну из многочисленных банд басмачей, гордо именуемых «таджикской оппозицией», прославились не только на все СНГ, но и чуть ли не на весь мир. Кто стоит за этой темной историей? Кому на руку раздувание центральноазиатского конфликтного очага, вяло тлеющего на просторах бывших советских республик Средней Азии и «братского Афганистана» уже не первый год? Где корни этого узла, и какова тенденция его развития? Попробуем разобраться.

15 февраля исполнилось ровно восемь лет с момента вывода советских войск из Афганистана. «Интернациональный долг» до конца исполнить так и не удалось: процесс демократизации требовал прекращения «имперской» политики. В оставленном нашей армией Афганистане спокойствия, между тем, не наблюдалось. Война разрушила прежний уклад жизни и возвратиться к нему уже не было возможности. Архаическое самосознание выплеснулось на поверхность, вожди племен начали делить зоны влияния и меряться авторитетами. Режим Наджибуллы, получавший все более и более условную поддержку от России, контролировал лишь территорию вокруг Кабула и служил образом врага, консолидирующим враждебных друг другу этнических вождей. На остальной же территории Афганистана царил хаос, контроль над которым делили между собой криминально-басмаческие группировки этнических таджиков, пуштунов, узбеков. Национал-сепаратизм «по-афгански» привел к хронической атомизации афганского общества и полному краху государственности. В геополитическом «подбрюшье» СНГ образовалась огромная неуправляемая территория, ставшая источником постоянных пограничных проблем и центром среднеазиатского наркобизнеса…
Разрастание зоны нестабильности в сторону Таджикистана, раздираемого гражданской войной, было делом естественным. К тому же это отвечало геополитическим интересам сил, стремившихся сделать исламско-российское столкновение основным содержанием грядущей эпохи.
По прошествии нескольких лет наиболее влиятельной в Афганистане оказалась единственная группировка, построенная не по этноплеменному, а по идеологическому принципу: движение молодых радикалисламистских фундаменталистов «Талибан». Талибы оказались способны, при поддержке из Исламабада, создать прообраз новой государственной идеологии, которая, несмотря на относительную светскость большинства «этнических княжеств» и (возможно) благодаря светскому характеру все менее популярного кабульского режима, завоевывала все больше и больше сторонников среди афганской молодежи.
Исламисты, воспользовавшись ситуацией безвластия, взяли в конце концов Кабул и утвердились в качестве реальной центральной власти в стране. Россию такое развитие событий, понятно, совсем не устраивало и не устраивает, ибо кому захочется иметь в непосредственной близости от своих границ, (и практически – в зоне своих геостратегических интересов) воинствующий исламский режим, мечтающий огнем и мечем распространить «власть Аллаха» везде, куда сможет дотянуться. И в этом смысле, очень удачным оказался факт существования в северном Афганистане практически изолированного узбекского анклава, вполне светского и возглавляемого дружественным Ташкенту и удобным Москве генералом Рашидом Дустумом, имеющим очень тесные отношения с союзническим России режимом Ислама Каримова.
Другую, таджикскую, часть северного Афганистана контролирует гораждо менее удобный для Москвы Ахмад-шах Масуд, чьи моджахеды, имеющие опыт войны с русскими войсками в 80-е годы, являются внешним фундаментом внутритаджикской происламской оппозиции. Если ранее, до того как «Талибан» захватил власть в Кабуле, Дустума и Масуда ничего не связывало и не разделяло, и отношения между ними не носили ни союзнического, ни противнического характера, а были скорее нейтрально-добрососедскими, то новые условия общей борьбы против внутреннего врага – талибов – подтолкнули их друг к другу.
В результате узел еще более запутался. С одной стороны, Ташкенту и Москве необходим Дустум, выполняющий роль буфера, не допускающего выхода талибов к границам СНГ, и из этих соображений ему было бы неплохо помочь. Но с другой стороны, ближайший союзник Дустума Ахмад-шах Масуд фактически направляет тех самых таджиков, которые стреляют в узбекских и русских пограничников, держащих таджико-афганскую границу. И помощь (в т.ч. оружие), передаваемая Москвой через Каримова Дустуму, вполне может оказаться в руках таджикской оппозиции. При этом вполне понятно, что ни Москва, ни Ташкент не могут бросить на произвол судьбы режим Рахмонова, и увести своих пограничников с Памира, ибо тогда никем и ничем не остановимая исламская волна (вместе с афганским гашишем и пакистанским героином, вместе с моджахедами и басмачами под зеленым знаменем, вместе с насквозь криминальным «бизнесом по-азиатски») хлынет на территорию СНГ, и мгновенно накроет собой все, аж до Оренбурга. Вскрытие границы с Афганистаном означает стремительное вторжение в бывшие среднеазиатские республики тех укладов жизни и экономики, которые можно наглядно наблюдать в Пакистане или том же Афганистане. Для такого вторжения нет никаких геополитических границ до самого Урала.
Фактический выход России из зоны противостояния в Таджикистане означал бы развитие событий по сценарию Чечни: обострение конфликта между местными элитами (радикальной и умеренной), усиление исламского фундаментализма, массированное иностранное вмешательство, локальный конфликт с перспективой разрастания до общерегинальной войны.
Таким образом, России и Узбекистану не остается ничего иного, кроме как поставить Дустума перед выбором: или он прекращает помогать афганским таждикам, или он останется без поддержки с севера. Ситуация «зависла» на стадии вязких, затяжных дипломатических игр с привкусом восточного лукавства и с восточной же неторопливостью.
Таджикская оппозиция в этой ситуации, опасаясь остаться без подпитки от Ахмад-шаха, ищет свои способы наращивания влияния уже непосредственно на территории Таджикистана. Именно этим объясняется «дрейф напряженности» с таджико-афганской границы вглубь таджикской территории, включающий в себя и громкие (отчасти – демонстративные) акции типа захвата заложников братьями Сабировыми, один из которых входит, кстати, в ближайшее окружение Масуда.
Основной целью подобных акций является, по всей видимости, демонстрация Пакистану и другим антироссийским режимам в исламском мире того, что внутритаджикская оппозиция достаточно сильна и самостоятельна, чтобы Исламобад, в частности, мог рассматривать ее как самостоятельную политическую силу, а не как «выносное ружье» Ахмадшаха Масуда. Соответственно, в случае успеха цепочки авантюр, в исламском мире можно было бы найти себе более мощного хозяина, который начал бы минуя афганских таджиков делать ставку на внутритаджикскую оппозицию и помогать ей.
Немаловажным фактором во всем этом затяжном, многостороннем, и, видимо, практически нерешаемом «азиатском кроссворде» является резкое несовпадение государственных границ в Центральной Азии (проведенных по большей части еще Сталиным, по методу «от фонаря»), с реальным расселением этносов. Таджики, туркмены, узбеки, пуштуны, казахи, киргизы традиционно живут на этой территории совершенно не там, где коммунистический режим начала века «нарисовал» им границы. Прибавьте к этому пестрому восточному ковру еще потомков репрессированных народов (чеченцев, месхетинцев, крымских татар, греков, немцев, и т.п.), малые народности (типа бухарских евреев – потомков знаменитых хазар), плюс немаленькие русскую и украинскую диаспоры… Этносы, племена, кланы, семьи оказались искусственно рассечены сначала условно-экономическими, а потом (после 1991 года) и самыми настоящими государственными границами. Безобидная при доминировании цивилизующего центра, такая ситуация резко обостряется после сброса культурного пласта последних столетий и обнажения чисто этнической конкуренции за жизненное пространство.
Так что, «горячая точка» (а если быть точным – то не «точка» а целый «пояс») в Средней Азии грозит тлеть, то разгораясь, то затухая, еще не одно десятилетие – до тех пор, пока со средневековой жестокостью «этническое самосознание» не будет загнано на задворки силком насаждаемого общегосударственного бытия. Возможно, эту миссию осуществят талибы. Если нет – то еще несколько лет Афганистан будут раздирать усобицы. В любом случае, территория Афганистана и сопредельных среднеазиатских будет в течение длительного периода служить зоной нестабильности и ужасным образом варварской стихии, пугающей общественность Запада.
В этой ситуации России совершенно необходимо заняться разработкой общей концепции отстаивания своих геополитических интересов в этом регионе. Внешнеполитический контур российской политики нужно выстраивать как можно скорее, если мы не хотим оказаться лицом к лицу с окрепшим панисламизмом, сомкнувшимся с интересами Запада и поделившим с НАТО «сферы влияния» на территории бывшего СССР.

* * *

Во всей этой истории есть и другой аспект, важности которого в Москве, похоже, не осознают. Очень возможно, что обострение ситуации на южных границах СНГ (а особенно – активное «переключение» на это направление внимания россиян, последовательно производимое некоторыми СМИ) вызваны причинами, источник которых находится вовсе не на Востоке, а на Западе, а если быть более точными – то по ту сторону Атлантики.
В новой геостратегической позиции США на евроазиатском политическом пространстве довольно явственно прослеживаются два момента:
первый – искусственное поощрение «дрейфа» Исламского пояса с юга на север, а второй – стремление поставить Москву и ее ближайших союзников перед малоприятным выбором между угрозой со стороны НАТО и угрозой исламской экспансии.
Первый аспект был уже не раз наглядно продемонстрирован: США, с одной стороны, ведут антиисламскую политику на Ближнем Востоке и в южном Средиземноморье, а с другой – поддерживают проникновение ислама в Восточную Европу, и прежде всего – на Балканы. Достаточно вспомнить, например, позицию Штатов в Боснии в недавних событиях, или поддержку ими сейчас протурецких «демократов» в Болгарии. С той же точки зрения следует рассматривать, например, проазербайджанскую позицию США в армяно-азербайджанском конфликте, прочеченскую – в российско-чеченском, и т.д. Исламский фундаментализм как бы вынуждают развернуть свои экспансионистские устремления вглубь территории СНГ, на бывшие союзные республики, и прежде всего – на саму Россию. И здесь уже эта проблема тесно увязывается с другой – с обоснованием Штатами необходимости расширения НАТО на восток.

Исламская угроза, надвигающаяся на европейскую цивилизацию с Востока, через территорию России – прекрасное пугало, с помощью которого можно гладко и внешне логично обосновать необходимость приближения «структур европейской безопасности» к российским границам. Когда российские политики начинают протестовать против планов расширения НАТО, сторонники этой идеи обычно начинают заверять, что повторение холодной войны невозможно, а ядерное оружие на Россию никто нацеливать не собирается. Они как будто не могут и не желают понять, что речь тут идет совершенно не об этом. Безусловно ясно, что бояться следует отнюдь не прямой военной угрозы с Запада, а совсем других процессов, возможность которых в Европе прекрасно продемонстрировала печальная судьба Югославии, политика НАТО на расчленение которой была достаточно наглядна. Та же участь может ожидать и Россию в случае возникновения на территории СНГ любого локального конфликта, причем такому конфликту нет никакой необходимости разрастаться до размеров чеченского.
Вспомним, как развивался югославский сценарий. Этнический конфликт между сербами и мусульманами в Боснии послужил для НАТО прекрасным поводом для того, чтобы, введя согласованные экономические санкции и войска ООН, навязать всем сторонам конфликта подписание заведомо невыгодных соглашений, приведших в конце концов к исчезновению Югославии как таковой с политической карты Европы, что теперь позволяет Штатам навязывать Сербии проамерикански ориентированных лидеров типа Драшковича.
Важно понимать и еще один аспект того, почему США так уж необходимо включение в состав Североатлантического блока постсоветских государств Восточной Европы. Это связано с тем, что большая часть режимов, установившихся к настоящему моменту в странах бывшего соцлагеря, имеют ярко выраженную американскую, а не западноевропейскую направленность, что немаловажно в свете наметившихся серьезных трансатлантических противоречий внутри НАТО. Принятие Польши, Чехии, Эстонии, и др. в НАТО в качестве полноправных членов серьезно укрепят позиции США в Североатлантическом альянсе, усилят их ведущую роль, и позволят им занять более жесткую позицию по отношению к своим западноевропейским партнерам. Кстати, из стран Запада первой такую опасность начала осознавать Франция, понявшая, что получение Штатами дополнительных голосов в руководстве НАТО (а именно таковыми станут новые члены блока) снимет с повестки дня любые сомнения в руководящей роли в нем Вашингтона. Укрепление НАТО непосредственно на границах СНГ фактически распространит вглубь нашей территории ту самую зону прямых интересов США, в которой они позволяют себе операции, подобные Боснийской. Дальнейшее – уже дело техники. Штатам достаточно просто дождаться возникновения на территории СНГ любого достаточно значимого локального конфликта, чтобы тогда уже с полным правом заняться наведением здесь «порядка» по отработанному на Балканах сценарию. В геополитических условиях натовского окружения с Запада и исламской угрозы с Востока, такое развитие событий грозит России неминуемой катастрофой.
Всего вышеописанного не может не понимать российская политическая элита, как правящая, так и претендующая на власть. Увы, осознание реальности описанного нами сценария не только не побуждает ее идти на какие бы то ни было шаги, направленные на предотвращение этих катастрофичных для России процессов, но, напротив, побуждает извлечь ту или иную выгоду для себя лично, подороже продав стратегические интересы государства. И если ельцинское окружение торгует российской позицией по расширению НАТО за возможность подольше посидеть за кремлевскими стенами, то «записной патриот» генерал Лебедь, лидирующий сейчас в гонке за президентское кресло на вот-вот грядущих досрочных выборах, готов продать интересы России и поддержать американскую экспансию в Восточную Европу за готовность Запада поставить на него как на продолжателя дела «либеральных реформ».

Андрей Клочков
Владимир Горюнов
Андрей Савельев