Ход избирательной кампании. Факторы предопределившие победу Б.Ельцина

Анализируя избирательную кампанию Б.Ельцина, большинство аналитиков достаточно высоко оценивают как действия самого Президента, так и его команды. В то же время некоторые наблюдатели отмечают некоторую несоразмерность задействованных финансовых и организационных ресурсов с полученным результатом, особенно в первом туре. Были серьезные сбои в избирательной кампании Б.Ельцина, и на ее старте и на самом финише. Главная причина этих сбоев, как известно, состояла в конфликте групп влияния в президентском окружении, который лишь отчасти был связан с собственно избирательной кампанией, стратегией и тактикой ее проведения.

Еще в январе 1996 г., когда начал прорабатываться сценарий избирательной кампании Б.Ельцина обозначились различия по таким ключевым позициям как отношение к курсу реформ и оппозиции.

Тот коллектив, который теперь называется «группой О.Сосковца» предлагал, в частности, зафиксировать исчерпанность либерального этапа реформ и обозначить коррекцию социально-экономического курса Президента и правительства в сторону большего государственного регулирования. Большое внимание предполагалось уделить также локализации конфликта в Чечне и акциям по реинтеграции постсоветского пространства (союз с Белоруссией и другими республиками бывшего Союза, а также заключение широкомасштабного договора с Украиной).

Что же касается лично Б.Ельцина, то ставка была сделана на формирование образа «отца нации», гаранта стабильности и порядка. Т.е. речь шла о достижении большего соответствия между образом Б.Ельцина и традиционалистскими, неоконсервативными настроениями, доминирующими в обществе. Соответственно избирательная кампания в этом случае должна была вестись в основном в неконфронтационном ключе, а антикоммунистическая риторика – носить эпизодический характер и использоваться в качестве вспомогательного средства.

С точки зрения долгосрочных интересов государства и общества такой сценарий избирательной кампании может был бы более предпочтительным, чем тот, что был задействован на практике начиная примерно с марта месяца. Следует, однако, учитывать, что это был всего-лишь замысел, который не был ни интеллектуально, ни организационно оформлен. К тому же, уже на старте избирательной кампании штабом под руководством О.Сосковца был допущен ряд серьезных просчетов проявившихся в ходе первых поездок Президента по стране и кампании по сбору подписей в поддержку Б.Ельцина.

Что же касается сценария по срыву или переносу выборов, в том числе и через «торг» с оппозицией, то он, по-видимому, действительно существовал. Однако вряд не в варианте предложенном в известном «обращении 13-ти», поскольку это обращение вызвало наибольшее недовольство именно окружения О.Сосковца – А.Коржакова, резко охладив взаимоотношения последнего с Б.Березовским. Видимо, Б.Березовский и его коллеги-предприниматели своей несанкционированной акцией сорвали какие-то иные заготовки, вероятно направленные не столько на срыв выборов, сколько на усиление собственных позиций в послеиюльской политической ситуации и ослабление позиций оппонентов (в первую очередь В.Черномырдина и А.Чубайса).

Так или иначе, к середине марта стало очевидным, что если не предпринять какие-то экстраординарные меры, то избирательная кампания Б.Ельцина, рейтинг которого на тот момент уступал не только рейтингу Г.Зюганова, но Г.Явлинского и А.Лебедя, будет провалена. И тогда новое руководство избирательного штаба Б.Ельцина (В.Илюшин, Г.Сатаров, В.Никонов, А.Чубайс, С.Шахрай и др.) решилось на довольно рискованный, но как выяснилось позднее вполне оправданный (с точки зрения их кандидата) ход – доверить избирательную кампанию Президента независимым экспертным структурам, оставив за собой лишь общую координацию. Поскольку это первый столь масштабный опыт использования в России современных избирательных технологий, есть смысл рассмотреть его несколько подробнее.

Во-первых, была практически полностью изменена стратегия избирательной кампании Б.Ельцина. Неконфронтационный сценарий в духе «Нашего дома – Россия» (применявшийся на предшествующих парламентских выборах) был отвергнут и главная ставка была сделана на использование биполярной схемы 1991 года по принципу «мы или они, кто кого». Безусловно, реализация такой схемы требовала поддержания определенного напряжения в обществе, однако аналитики президентского штаба адекватно оценили ресурсные возможности КПРФ, ее неготовность к ответным действиям в условиях резкой конфронтации.

Поляризация предвыборной борьбы облегчила Ельцину целенаправленное воздействие на колеблющиеся и пассивные слои потенциальных избирателей. Их привлечение на сторону главы государства облегчалось тем, что на протяжении последних 5 лет люди успели повидать разного Ельцина – реформатора, государственника, хранителя вековых устоев страны, «отца нации». Поэтому, обращаясь к разным социальным, демографическим и политическим группам, президент в каждом отдельном случае представал в различных обликах, адекватных запросам тех или иных слоев избирателей.

Напротив, возможности расширения электоральной базы Зюганова оказались весьма ограниченными. Еще в начале кампании его поездка в Давос, которая должна была продемонстрировать стремление лидера КПРФ к «умеренности и аккуратности», обернулась жесткой реакцией со стороны традиционного коммунистического электората и ортодоксальной части партийного актива. В дальнейшем Зюганову так и не удалось освободиться от жесткой привязки к коммунистической идее.

Во-вторых, избирательному штабу Ельцина удалось решить и самую, пожалуй, трудную задачу – преодолеть негативное воздействие такого фактора как разочарование значительной части населения итогами 5 лет социально-экономических реформ. Сделать это за какие-то несколько месяцев, реализуя конкретные экономические и политические программы, не представлялось возможным. И тогда на вооружение была взята оригинальная технология. Президент, постоянно присутствуя в СМИ, совершая в информационном пространстве активные действия, используя свое умение работать в прямом контакте с избирателями, создал своего рода «виртуальную реальность». В ее рамках принципиально неразрешимые в действительности проблемы, оказались вполне преодолимыми. Ему удалось убедить разные слои электората, что можно одновременно остановить инфляцию и осуществлять масштабные социальные программы, выплаты зарплат и пенсий, вести мирные переговоры по Чечне и совершать военные операции против боевиков, передавать больше властных полномочий на места и добиваться укрепления вертикали президентской власти. Погружение миллионов россиян в эту «действительность» заставило их на какое-то время забыть о реальных проблемах и тем самым помогло президенту уйти от нелицеприятного отчета об итогах своей деятельности.

Безраздельно господствуя на телеэкране, Ельцин восстановил пошатнувшееся было представления о себе как о сильном и активном общенациональном лидере. Его региональные поездки оказались эффективными не потому, что воздействовали непосредственно на жителей тех или иных городов и сел, а потому, что воссоздали привлекательный образ телегероя. Доминирование главы государства в электронных СМИ позволило придать его кампании наступательный характер, как бы не замечая соперников. Не случайно Ельцину так легко удалось увильнуть от неудобных для него теледебатов с лидером КПРФ.

В отличие от активной стратегии президента, избирательная кампания Зюганова носила вялый, инерционный характер. По оценкам одного из видных зарубежных политологов, она выглядела слишком старомодной, в духе 30-х годов. В основе ее лежало использование хорошо отработанной компартией схемы «от двери к двери», эффективное применение которой возможно лишь при наличии массового низового актива и отсутствия электронных средств массовой информации. Однако в современных условиях рассчитывать на успех в избирательной кампании без активного использования электронных СМИ практически невозможно. И хотя команда Зюганова имела трудности доступа к этому ресурсу, она даже не удосужилась показать рекламные клипы своего кандидата перед первым туром. В целом в средствах массовой информации Зюганову так и не удалось организовать ни одной эффективной тематической кампании. Напротив, в информационном пространстве лидер КПРФ оказался в положении постоянно обороняющейся и оправдывающейся стороны.

В-третьих, одним из важнейших элементов электоральной стратегии является подготовка дублера для ведущего кандидата. Еще в апреле многие аналитики указывали на отсутствие такового у Ельцина как на одно из уязвимых мест его избирательной кампании. Однако, как выяснилось позднее (и здесь президентская команда использовала верный тактический ход), фактически в одной связке с Ельциным действовал Лебедь, сыгравший в ходе подготовки и проведения первого тура блестящую партию на оппозиционном электоральном поле. Иными словами, дублер Ельцина появился в той части политического спектра, где его совсем не ждали. Предвыборный имидж Лебедя, созданный в СМИ, четко работал на удовлетворение другой важной политико-психологической ориентации электората – стремления к «упорядочению» и «нормализации» окружающей социальной действительности. Это подчеркивалось удачным лозунгом рекламных клипов Лебедя: «есть такой человек и ты его знаешь!»

В отличие от президентской команды дублер кандидата от «народно-патриотических сил» – Аман Тулеев не смог существенно пополнить копилку голосов Зюганова. Ставка на то, что с помощью Тулеева удастся существенно расширить электоральную базу Зюганова, например, среди российских мусульман, себя не оправдала.

Разумеется, использование избирательных технологий отнюдь не безгранично. К началу июня стало очевидным, что избирательная кампания Б.Ельцина начинает выдыхаться. Построенные по единому шаблону предвыборные шоу Б.Ельцина в разных городах России, потеряв элемент новизны, начали приедаться, а агрессивность телерекламы – вызывать неприятие. Не случайно, результат, полученный Президентом в первом туре оказался не столь впечатляющим, как он на то рассчитывал.

Между турами вновь на полную мощь был задействован административный ресурс, особенно в тех регионах, где главы администраций контролируют поведение электората. Это прежде всего относится к национально-государственным образованиям в составе РФ. Поразившие многих итоги первого тура в ряде бывших автономий, известных крайне высоким уровнем управляемости выборным процессом (Башкортостан, Дагестан, Татарстан и др.), в которых неожиданно Б.Ельцин показал более чем скромные результаты, были не следствием внезапно возникшей «оппозиционности» суверенных президентов, а скорее их стремлением поторговаться накануне второго тура, что, судя по результатам этого тура, в котором итоги стали зеркально противоположными, им по-видимому удалось.

Подчеркивая эффективность, динамизм и целеустремленность Б.Ельцина, нельзя вместе с тем игнорировать то обстоятельство, что весомый «вклад» в его победу внесли его оппоненты – Г.Явлинский, В.Жириновский и особенно Г.Зюганов, на редкость слабо, если не сказать бездарно проводившие свои собственные избирательные кампании. Им не удалось не только заставить Б.Ельцина отчитаться за предшествующий период своего правления, но и перевести избирательную кампанию из области политических образов и информационных фантомов в плоскость содержательной дискуссии вокруг реальных жизненных проблем, волнующих общество. Поразительно, но факт – значительное число граждан, отдавшие свои голоса Б.Ельцину не вполне отчетливо себе представляли за что же собственно они голосуют. И это произошло во многом благодаря неумелым действиям оппозиции, прежде всего блока «народно-патриотических сил».

Уже отмечалось, что выборная кампания главного оппонента Президента – Г.Зюганова с точки зрения избирательных технологий была предельно архаичной. Но дело не только в этом. Сама изначально избранная стратегия, рассчитанная на «прозрение масс», на то, что достаточно «народу раскрыть глаза и сказать правду» и победа тем самым будет гарантирована, оказалась контрпродуктивной.

Теоретически КПРФ , как ядро оппозиции, могла претендовать на победу только при выборе одного из двух возможных вариантов действий. Первый – это открытая, прямая демонстрация своей системы ценностей, своего намерения реставрировать социализм в России, пусть демократический, с многоукладной экономикой, но социализм. Второй – опять же открыто заявить об отказе от претензий на реализацию своих программных целей и попытаться сформировать некоммунистическую коалицию во главе с лидером, не имеющим генетической связи с КПРФ. В результате же был выбран третий, промежуточный вариант, при котором кандидатом в Президенты от блока «народно-патриотических сил» выдвигается лидер КПРФ, что поставило в затруднительное положение прежде всего самого Г.Зюганова, безусловно талантливого политика, который, тем не менее, не смог проявить своих лучших качеств, не имея достаточно пространства для политического маневра.

Что же касается «прозрения масс», то как показывают многочисленные исследования, уровень общественного недовольства не столь велик, чтобы делать на него главную ставку. Кроме того, мотивация голосования никогда напрямую не связана с уровнем материального благосостояния, а имеет достаточно сложную систему опосредований. В частности, социологи уже на протяжении продолжительного времени фиксируют наличие двух доминант общественных настроений: с одной стороны – неудовлетворенность ситуацией в стране и действиями властей, и соответственно, желание перемен. А с другой – тяга к стабильности, во избежание еще худшего варианта развития событий. Конъюнктура предвыборной борьбы лишь усилила эти настроения, придав им персонифицированный (Г.Зюганов, Б.Ельцин) характер. Конечно, фигура Президента далека от олицетворения общественной стабильности. Просто та система экономических отношений, которая создана не без его участия стала привычной, обыденной средой обитания. Худо, плохо, но большинство людей к ней так или иначе приспособились. Другое дело Г.Зюганов. Что ждет общество с его приходом к власти для очень многих людей так и осталось не вполне понятным. Нет сомнения в том, что большинство граждан не поверили предсказаниям о неминуемом голоде, гражданской войне и т.п. в случае прихода к власти коммунистов, активно тиражируемых СМИ. Беспокойство вызвало совсем другое – не придется ли уже в который раз за последнее десятилетие менять сложившийся уклад жизни.

Причем, наибольшие опасения, судя по результатам исследований, были связаны с возможностью перехода от эволюционного к мобилизационному типу развития. В то время как массовым настроениям соответствует не столько стремление к радикальным переменам, сколько к упорядочению ныне существующей экономической и политической системы, приданию ей более справедливого характера, но при этом такими методами и средствами, которые не потребуют новой адаптации к ней. Выход на политическую арену в тандеме с Б.Ельциным А.Лебедя, сумевшего стать выразителем именно этих настроений и предопределило окончательную их победу. Таким образом, пропрезидентскими аналитиками была совершенно правильно оценена господствующая в обществе установка на отказ от каких бы то ни было радикальных перемен, своего рода «барьер усталости».

Следует, однако, учитывать, что победа, достигнутая в условиях выбора «меньшего зла» – скорее даже не меньшего, а более предсказуемого – ставит перед победителями не меньше проблем, чем перед проигравшими. Думается, что эти проблемы будут связаны не только с 40% граждан, проголосовавшими против, большинство из которых находится в условиях элементарного выживания и не способно к скоординированным действиям, а скорее – с теми «продвинутыми» социальными группами, которые поддержали Президента Б.Ельцина на выборах, сообразуясь в основном со своими собственными интересами, которые, как известно, у разных людей далеко не во всем совпадают.