4 марта Ельцин публично сделал выговор Генеральному прокурору Скуратову

4 марта Ельцин публично сделал выговор Генеральному прокурору Скуратову, обвинив его в медленном расследовании многочисленных преступлений. Последний разнос такого плана Ельцин устраивал людям в погонах в 1995 году, когда Басаев захватил заложников в Буденновске.

При явной нарочитости этой публичной выволочки брошенные Скуратову упреки нельзя назвать справедливыми. Ельцин вспомнил три нераскрытых убийства: отца Александра Меня, журналистов Холодова и Листьева. К этому можно было присовокупить три десятка заказных убийств банкиров и коммерсантов. Но оба журналиста были убиты, а оперативные возможности раскрыть эти дела по горячим следам утрачены еще при и. о. Генпрокурора Ильюшенко, а священник Мень вообще был убит в 1990 году – при советской власти. И ответственность за раскрытие убийств Скуратов несет, безусловно, меньшую, чем министр внутренних дел Куликов, возведенный недавно в ранг вице-премьера. Скуратов активно демонстрирует свою политическую неангажированность, что отличает его от предшественников, лавировавших в зависимости от политического ветра. По крайней мере при Скуратове не стали увольнять принципиальных прокуроров, а в феврале Генпрокурор поставил на место курского губернатора Руцкого, хотевшего завести в области «ручного» прокурора.

На протяжении обличительной тирады Ельцина Скуратов молчал, сцепив руки, сжав зубы. Перед телекамерой он не стал спорить, хотя мог. Да, Ельцин прав, не найдены убийцы Меня, Холодова и Листьева, но менее скандальные преступления раскрыты. Ельцин упрекнул прокурора в том, что тот не пришел на телепередачу в годовщину убийства Листьева. Но как Скуратову объясняться с прессой, если закон требует соблюдения тайны следствия? Скуратов мог немало сказать о старых кадрах, которые «решают все», о давлении на всех уровнях, о нищете прокуратуры и «советскости» ее системы, когда вместе соединены надзор, следствие и поддержка обвинения в суде, но промолчал. Ельцин показал степень зависимости права и его конкретных носителей от гнева властей, но Скуратов не сделал того, чего от него ожидали многие после жестокого телешоу, – в отставку не подал. В отличие от министров, кандидатура Генпрокурора только предлагается Президентом, а утверждается Советом Федерации. В том же порядке производится его отстранение. И Президент вряд ли решится поставить вопрос об отставке Скуратова перед СФ, тем более что Скуратов отчитался на прошлой сессии, получив лишь один голос против. Чувствуя себя ответственным не только лично перед Президентом, но и перед СФ, он показал, что готов и большую монаршую несправедливость терпеть, лишь бы пострадавшими не оказались право и авторитет высшей власти.

В эксклюзивном интервью «Московским новостям» Скуратов воспроизвел картину начала встречи с Президентом: его попросили сесть рядом с Ельциным, включили телекамеры, после чего Президент произнес 3-минутный монолог, в котором не оставил от прокуратуры камня на камне. Скуратов при этом не сказал ни слова, кроме «здравствуйте». На этапе телешоу его роль была без текста. Ельцин, в частности, заметил, что дисциплины в прокуратуре нет, руководство ею осуществляется не Генеральным прокурором, а со стороны. Скуратов заявил, что Ельцин имел в виду одного из лидеров фракции КПРФ в Госдуме Виктора Илюхина, и, к его чести, не стал от него открещиваться, а объяснил, что, во-первых, Илюхин – кадровый работник прокуратуры, имеет там много друзей; во-вторых, он – председатель комитета Госдумы, а портить отношения с Думой прокуратура не хочет, поскольку сама лоббирует там нужные ей законопроекты. То же самое, видимо, Скуратов объяснил и Ельцину, как только обвинительная речь Президента закончилась и телекамеры свернули. Один на один Скуратов не счел нужным скрыть от Президента свое настроение, навеянное оказанным ему приемом. Как дословно сказал Скуратов в интервью, «Президенту нравится мужской разговор, и он его получил». Вообще же беседа после ухода журналистов заняла 1 час 10 минут – больше, чем любая из прежних. На ней обсуждались проблемы борьбы с коррупцией и необходимость заставить, наконец, высоких чиновников элементарно заполнять декларацию, внесения изменений в законодательство об оперативно-розыскной деятельности с целью пресечь войну компроматов, в условиях которой госсистема не может работать. Скуратов доложил Президенту, что Генеральная прокуратура будет усиливать надзор за деятельностью спецслужб и милиции. В ней создается специальный отдел по надзору за налоговой полицией, которая, будучи едва созданной, сразу стала «отбиваться от рук». Скуратов также информировал Президента о ходе важнейших расследований, в том числе по известной коробке из под ксерокса. К настоящему моменту точно установлено, что арестованные на проходной Белого дома полмиллиона долларов ни из каких государственных касс не поступали, что важно для дальнейшей судьбы этого дела. По мнению прокуратуры, пока источник денег не будет точно определен, расследование не может быть прекращено, несмотря на то, что статья о нарушении правил о валютных операциях исключена из нового Уголовного кодекса.