Перегруппировка сил на политической арене России
Итоги президентских выборов и поствыборная ситуация по-прежнему находятся в центре внимания аналитиков. Число тех, кто высказывает разочарование этими итогами и особенно действием властей после окончания выборов, постоянно растет. При этом, как бы за скобки выносится тот очевидный факт, что и до выборов «партия власти» вовсе не помышляла о какой-либо серьезной корректировке своего социально-экономического курса, не говоря уже о трансформации политической системы. В целом все те тенденции, которые просматривались еще в период предвыборной кампании и сразу после окончания выборов к концу лета – начала осени получили свое дальнейшее развитие.
Это касается в первую очередь следующего:
* сразу же после выборов обострилась борьба за политическое наследие Б.Ельцина, что усугубилось его ограниченной физической и политической дееспособностью, таким образом, реальный субъект принятия политических решений размывается еще в большей степени, чем в 1994-95 гг.;
* продолжается тенденция консолидации «партии власти» вокруг тех сил, которые оказали решающее воздействие на позитивный для нее исход избирательной кампании, при этом демонстрировались попытки усиления давления со стороны «президентских» структур на региональные элиты, остающиеся, правда, лишь потенциально, наиболее перспективными оппонентами «нового политического курса», связываемого с альянсом А.Чубайса-В.Черномырдина. Объективно влияние региональных элит (кроме отдельных республиканских) на федеральную политику еще более ослабло;
* значительно снизилось влияние Госдумы на федеральную политику, в том числе, в результате отказа руководства КПРФ от активной позиции в процессе формирования нового правительства;
* несмотря на ряд демонстративных действий по консолидации оппозиции вокруг национал-патриотической группировки внутри руководства КПРФ (создание Народно-патриотического союза России), в обществе наблюдается спад » революции ожиданий», связывающейся с КПРФ и Г.Зюгановым. Ряд политиков-попутчиков КПРФ (А.Тулеев, С.Бабурин) дистанцируются от вновь созданного НПСР; в то же время новые субъекты, способные хотя бы частично принять на себя волну «революции ожиданий», не просматриваются. В этих условиях, несмотря на значительный разрыв со своим старым электоратом, на первое место по рейтингу доверия уверенно выходит А.Лебедь;
* и, наконец, наиболее важные события были связаны с решением в верхах политического истеблишмента «бросить» А.Лебедя на прорыв чеченского кризиса, причем генерала удалось втянуть в весьма обоюдоострую комбинацию. Представляется весьма вероятным, что этот план был в основном разработан уже на момент устранения А.Коржакова-П.Грачева и возвышения А.Лебедя 20 июня.
Между тем, фактор чеченского кризиса и подводных причин, обуславливающих его течение, остается достаточно загадочным даже для политологов и журналистов, непосредственно занятых его освещением. Похоже, что объективной военной неизбежности сдачи Грозного 6 августа не было, судьба Грозного решалась достаточно далеко от него и возможно значительно раньше 6 августа. Ясно также, что А.Лебедь (во всяком случае на начальном этапе урегулирования чеченского кризиса) стал лишь весьма удобным исполнителем ранее разработанного проекта. Характеризуя особенности А.Лебедя как политика, большинство экспертов отмечает, что он до сих пор остается » вещью в себе», не имея ни сколько-нибудь последовательных стратегических взглядов, ни устоявшихся политических партнеров, ни твердой опоры в финансово-промышленных структурах. В этих условиях и обладая огромным личным тщеславием он способен принять любые правила игры и быть использованным любым оформленным политическим субъектом, как входящим в «партию власти», так и в оппозицию. Взгляды А.Лебедя на чеченское урегулирование претерпели за последние полгода существенную эволюцию. Включаясь в процесс чеченского урегулирования, А.Лебедь не мог не учитывать того, что пока никто из весомых российских политиков не снискал себе лавров на отстаивании «имперских» взглядов – напротив, общественное мнение России остается в отношении Чечни существенно пацифистским – с одной стороны, «все, что угодно, лишь бы не было войны», с другой – «пусть чеченцы живут как хотят». А.Лебедь интуитивно почувствовал, что нынешнее общество не осудит его за сдачу Чечни, что пока и подтверждают опросы общественного мнения. Напротив, его электорату по-прежнему импонируют его внешняя жесткость и решительность. По данным опросов различных аналитических центров, которые, кстати сказать, перестали попадать в открытую печать, если бы выборы проводились сегодня, во второй тур вышли бы А.Лебедь и Г.Зюганов, и А.Лебедь одержал бы над Г.Зюгановым значительно более убедительную победу, чем Б.Ельцин в июле. В настоящее время, тем не менее, А.Лебедь, по мнению многих наблюдателей, все же лишь отчасти может представлять собой самостоятельный субъект российской политики – пока он очевидно используется группировкой А.Чубайса-В.Черномырдина для того, чтобы его руками сделать грязное, но необходимое для них дело.
Однако было бы неправильным недооценивать возможность роста политического потенциала А.Лебедя. Глухое недовольство первых лиц окружения Б.Ельцина (В.Черномырдина, А.Чубайса, Ю.Лужкова) А.Лебедем свидетельствует о том, что он вышел далеко за рамки той роли, которая ему отводилась по первоначальному сценарию. Причем это недовольство связано не столько с его миротворческими инициативами, сколько с его активностью в публичном пространстве, с тем, что он ломает сложившиеся каноны и систему взаимоотношений в высших эшелонах власти. Имеется ввиду, прежде всего то, что А.Лебедь, по существу явочным порядком «приватизировал» часть президентских полномочий.
Безусловно еще год назад о подобной дерзости не могло быть и речи. Сейчас же ситуация коренным образом изменилась. И дело здесь вовсе не в ограниченной дееспособности Б.Ельцина. После повторного переизбрания изменились приоритеты Б.Ельцина, что, видимо, не поняли некоторые его соратники, впрочем как и многие наблюдатели. Либо через четыре года, либо раньше (все зависит от здоровья Президента) Б.Ельцин должен уйти. Перед ним больше не стоит задача завоевания власти и даже ее удержания. Главное для него теперь – достойно завершить свое президентство. Мелкие интриги своих царедворцев, равно как и некоторые вольности в отношении полномочий данных А.Лебедю, вряд ли будут беспокоить Президента. Другое дело Чечня. Б.Ельцин в силу своего характера не может оставить эту проблему своему будущему приемнику, кем бы он ни был. Поэтому, если А.Лебедю действительно удастся остановить войну, при этом оставив последнее слово в мирном урегулировании за Президентом, то он может рассчитывать на его поддержку. Впрочем, речь может идти лишь о среднесрочной перспективе. Рассчитывать на долгосрочное пребывание в команде Б.Ельцина А.Лебедю, судя по всему, не приходится.
На фоне активности А.Лебедя весь поствыборный период несколько в тени находились главные победители президентских выборов – В.Черномырдин и А.Чубайс. Формально глава правительства сполна воспользовался плодами этой победы. Фактически чужими руками он избавился от своих вечных оппонентов (О.Сосковец и его окружение). Неожиданно легко прошло утверждение его кандидатуры на пост премьер-министра нового правительства в Государственной Думе. Не случайно «Независимая газета» (по данным службы Б.Грушина) вывела его на первое место по рейтингу влияния за август – впереди Б.Ельцина. Однако, положение В.Черномырдина пока не столь прочно, как это было скажем во второй половине 1995 г. Это связано, прежде всего с тем, что значительная часть ключевых фигур нового состава кабинета была ему практически навязана (В.Илюшин, А.Лившиц, В.Потанин, отчасти А.Большаков и некоторые другие). Безусловно, далеко не все они ставленники А.Чубайса, как это нередко подается СМИ, однако проведенные кадровые изменения не привели к формированию «однородного правительства». В нем сейчас нет ярко выраженных группировок, но противоречия ведомственного характера сохранились и даже, по некоторым оценкам, усилились. В частности, противоречия между финансовым и энергетическим блоком правительства, что проявилось, например, при разработке бюджета на 1997 г.
Противоречия достаточно быстро проявились и в самом экономическом блоке правительства. Почти детективная история сначала с подписанием, а затем отменой указа Президента «Об упорядочении сбора подоходного налога и страховых платежей с физических лиц» выходит далеко за рамки простой аппаратной разборки. Две главные фигуры в экономическом блоке правительства – вице-премьер А.Лившиц и министр экономики Е.Ясин неоднократно и публично отстаивали необходимость принятия этого указа, в то время как другой вице-премьер В.Потанин, а затем и А.Чубайс, лоббировали его отмену. Причем, шумная пропагандистская кампания средств массовой информации «против неразумных налогов» окончательно запутала рядового обывателя, в то время как в данном указе речь шла в основном о проблеме, которую давно и безуспешно пытается решить правительство – как добиться ликвидации лазеек массового и легального уклонения от уплаты налогов коммерческими структурами, прежде всего, банками, которые перечисляют зарплату своим сотрудникам на депозитные банковские счета.
Конечно, позиция А.Лившица и Е.Ясина в данном вопросе определялась давлением Международного валютного фонда, который выступает с жесткими требованиями покончить с гигантскими недоборами в бюджет. В данном случае эти требования вполне обоснованны и позиция А.Лившица и Е.Ясина отвечает не только этим требованиям, но и общегосударственным интересам, поскольку бюджет действительно трещит по всем швам. А позиция первого вице-премьера В.Потанина не может быть квалифицирована иначе как заурядный лоббизм коммерческих банков.
Настораживает здесь и другое – абсолютно индифферентное отношение ко всей этой истории премьер-министра В.Черномырдина и отсутствие какой-либо согласованности в действиях различных ведомств. Кстати, до сих пор авторство этого указа (правильного по сути , но неряшливого по исполнению) так и не установлено.
Именно стремлением В.Черномырдина как-то сгладить эти и другие противоречия обусловлено назначение руководителя аппарата правительства В.Бабичева вице-премьером, который как раз и призван осуществить если не консолидацию, то хотя бы скоординировать действия различных блоков правительства.
Но главные проблемы и трудности поджидают В.Черномырдина в ближайшие 2-3 месяца. Фактически выполняя обязанности и.о. Президента, он должен взять на себя всю полноту ответственности за то, что будет происходить в стране. Не исключено, что Государственная Дума инициирует закрепление нового статуса премьер-министра на период болезни Президента, в том числе с целью политической нейтрализации А.Чубайса. В этом контексте не случайны упреждающие шаги главы президентской администрации, направленные на максимальное сокращение «бюллетеня» Президента до 2-3-х дней, что, конечно, совершенно нереально.
Вообще на период болезни Президента характер взаимоотношений В.Черномырдина и А.Чубайса приобретает первостепенное значение.
К настоящему времени можно говорить о тандеме В.Черномырдин-А.Чубайс, как о вполне сложившемся. Их альянс в основном касается стратегических вопросов (ориентация на ТЭК, международная политика, отношения со странами СНГ и некоторых других областей). Консолидирующим фактором становится также стремление затормозить экспансию в сферу экономической политики А.Лебедя и его главного экономического советника С.Глазьева. Противоречия между В.Черномырдиным и А.Чубайсом касаются в основном хотя и важных, но все же частных проблем: борьбы за влияние на кабинет министров, контроля над «Газпромом», выхода на ВПК. Буквально на днях А.Чубайс посредством Указа Президента фактически переподчинил себе Федеральную комиссию по рынку ценных бумаг (ФКЦБ) и Госналогслужбу РФ. Следует также учитывать, что при высоком уровне личной амбициозности, А.Чубайс – человек вполне реалистично мыслящий и не имеет намерений претендовать на ведущую роль в публичной политике.
Многими аналитиками глава президентской администрации по-прежнему рассматривается в качестве ультра-либерала «гайдаровского призыва». Между тем, как-то незамеченным остался тот факт, что этот действительно противоречивый политик за прошедшие годы довольно значительно эволюционировал. Например, в вопросе чеченского урегулирования его позиция, вне зависимости от конкретных мотивов, представляется более взвешенной, чем позиция «государственника» А.Лебедя.
Что касается В.Черномырдина, то при условии: а) удержания экономической ситуации в стране в осенне-зимний период под контролем; б) согласованных действий с президентской администрацией; в) достижения стратегического компромисса с компартией и народно-патриотическим союзом, он имеет возможность значительно укрепить свои позиции в качестве официального приемника Б.Ельцина на будущих президентских выборах. Наконец, следует иметь ввиду, что В.Черномырдин на сегодняшний день, пожалуй, единственный российский политик, пользующийся поддержкой подавляющей части как хозяйственной, так и управленческой номенклатуры.
В то время как президентские выборы при любом исходе лечения Б.Ельцина все же достаточно отдаленная перспектива, то выборы 52 глав субъектов РФ – уже стартовали. Причем, начало этой кампании совпало с определенным снижением влияния на федеральном уровне региональных лидеров.
Публичная «порка», устроенная Кремлем (по инициативе А.Чубайса и близких ему политических группировок) приморскому губернатору Е.Наздратенко, имела очевидную цель – продемонстрировать «короткий поводок», существующий в отношениях между Центром и регионами. За время, прошедшее после президентских выборов, Совет Федерации собрался лишь один раз – и не смог решить ни одного принципиального вопроса. Очевидно, что Совет Федерации сегодня не дееспособен отчасти из-за предстоящих выборов, отчасти же сказываются хронические противоречия между ресурсодобывающими и дотационными регионами, между республиками и областями. Влияние республиканских лидеров несколько возросло как результат на «слабую» политику Центра в отношении Чечни (это касается Татарстана, Башкортостана, Калмыкии, Коми и др.). С другой стороны, даже ведущие региональные лидеры – такие как Ю.Лужков, Э.Россель, В.Яковлев – ничем себя не могли проявить и оказались, очевидно, не без влияния группировки А.Чубайса, оттерты от федеральной политики. Так, согласно тому же грушинскому опросу экспертов в «НГ», впервые Ю.Лужков по своему влиянию переместился с пятого места на девятое.
В немалой степени именно это обстоятельство обусловило внезапную активизацию Ю.Лужкова в начале сентября – ряд резких заявлений по поводу капитуляции России в Чечне, статуса Севастополя, а также организация помпезного празднования дня Москвы. Конечно, ему трудно сравниться с главным «ньюсмейкером» российской политической сцены – А.Лебедем, постоянно окруженным толпой журналистов и дающим пресс-конференции и интервью чуть ли не каждый день.
В целом, в преддверии губернаторских выборов имеет место реанимация политики образца 1991 г. – когда под влиянием общественного подъема была предпринята попытка создания «прямой президентской вертикали» в субъектах Федерации. Это связано во многом с тем, что до сих пор нет ни одного закона, включая основной, Конституцию России, как-то регламентирующего взаимоотношения субъектов Федерации и Президента. Поэтому федеральные власти в настоящее время озабочены не столько тем, кто будет избран в регионах, сколько поиском механизма воздействия на избранных губернаторов. Скорее всего, приоритет будет отдан финансово-экономическим рычагам воздействия, как более эффективным и действенным, что было продемонстрировано в начале сентября в Приморье.
Ясно, что проблемы государственности и жизнеспособности федеративных отношений становятся сегодня самым актуальным направлением внутренней политики государства, но какой-либо концепции нет ни у правящего истеблишмента, ни у местных элит. Что же касается итогов выборов, то кремлевскими аналитиками прогнозируется значительный успех «партии власти» на выборах 52 глав субъектов Федерации – по их оценкам примерно в 80-85% случаев победит кандидат, поддерживаемый Кремлем. Следует однако учитывать, что в большинстве регионов, там где выборы будут проводится, они пройдут поздней осенью и зимой 1996-97гг., что дает шанс оппозиции, в случае ухудшения экономической ситуации, на успех, особенно в регионах «красного пояса». В частности, в Амурской, Брянской, Владимирской, Кировской, Курской, Ростовской и некоторых других . Кроме того, компартия уже по ходу выборной кампании несколько видоизменила свою тактику. Она отказалась от выдвижения собственных кандидатов в тех регионах, где шансы на их победу минимальны и готова поддержать в некоторых случаях даже выдвиженцев «партии власти», если те хотя бы в минимальной степени продемонстрируют свою независимую позицию по отношению к центру.
Вообще, скорее всего подавляющее число вновь избранных губернаторов очень трудно будет политически идентифицировать, поскольку они постараются в ходе выборной кампании дистанцироваться как от Кремля, так и от оппозиции. Поэтому планируемая победа в 80-85% регионах «партии власти» представляется несколько преувеличенной, скорее речь может идти о 60-65%. Но несомненно также и то, что на фактических перевыборах Совета Федерации коммунисты в качестве ведущей оппозиционной силы не имеют перспектив даже отдаленно повторить свой успех сезона 1995-96 гг.
Таким образом, после президентских выборов «партия власти» существенно видоизменилась. Она стала действовать более смело и откровенно, добиваясь поставленных задач почти без всякой оглядки как на внережимную (КПРФ, национал-патриоты), так и разгромленную внутрирежимную квазиоппозицию. Сразу же после президентских выборов казалось, что такое положение дел (условно говоря, второе «явление» А.Чубайса) может привести к серьезному расколу внутри «партии власти», и именно этот раскол сможет в большей степени обеспечить политическую динамику, нежели взаимоотношения между властью в целом и оппозицией в лице КПРФ и ее союзников. Пока этот прогноз оправдался ровно наполовину.
Действительно бросается в глаза крайне выжидающее поведение «штаба оппозиции». Как высказался один из бывших союзников Г.Зюганова С.Бабурин, даже прошлая, рыбкинская Госдума, ставшая, благодаря талантам И.Рыбкина, символом конформизма, по существу ставила вопросы более принципиально, нежели «селезневская». Результат голосования фракции КПРФ по кандидатуре В.Черномырдина вряд ли может быть объяснен лишь тактическими соображениями. Среди лидеров и экспертов КПРФ господствует точка зрения, что «главное – это сохранить Думу». Г.Зюганов демонстративно пошел на дистанцирование от левых радикалов. Общественная реакция на съезд НПСР, на который оппозиция возлагала большие надежды, оказалась откровенно вялой. Было похоже, что и некоторые лидеры НПСР (С.Говорухин, А.Тулеев и другие) сами плохо верят в успех этой затеи. Тот же А.Тулеев – один из немногих лидеров НПСР, обладающий чертами харизматика, предпочел получить заштатное министерство по делам СНГ, никогда не игравшее никакой серьезной политической роли. Данные опросов показывают, что зюгановский электорат разочарован поведением своих лидеров. Резко пошел вниз рейтинг доверия Госдуме. Около 40% проголосовавших 3 июля за Г.Зюганова теперь считают, что Г.Зюганов – не лидер. В этом смысле подтвердился прогноз о том, что КПРФ и структуры типа НПСР в их нынешнем виде – не более, чем периферийная часть политического истеблишмента, не способная выполнять функцию общенационального субъекта и сформировать «альтернативную власть».
Однако, субъектов стратегических противоречий не просматривается и внутри «партии власти». И это, несмотря на множество крайне раздражающих факторов – личность А.Чубайса, возвращение к радикальной либеральной риторике, странные кульбиты вокруг чеченского урегулирования, значительное охлаждение интереса к процессам интеграции государств СНГ, сложное экономическое положение (снова, как и в апреле, приобрели широчайший масштаб невыплаты зарплаты) и, наконец, болезнь Президента. То есть возникла парадоксальная ситуация: через два месяца после безусловной победы на президентских выборах, победившая партия (в широком смысле) одновременно и укрепилась и ослабла в том смысле, что субъект инициативной политики в ней так и не сформирован. Никто ни в «партии власти», ни в оппозиции на сегодняшний день не демонстрирует ни ресурсов, ни желания как-то изменить сложившуюся ситуацию, внести необходимые коррективы в социально-экономический и политический курс. Вероятно, эта зависшая ситуация сможет продлиться до весны-лета следующего года. И, разумеется, в этих условиях крайне сложно говорить о скорых перспективах установления общенационального консенсуса. Очевидно, он может быть установлен лишь после осознания и частичного преодоления кризиса государственности и идентичности, существовавшего со времен распада СССР и не только не разрешающегося, но и входящего, судя по всему, в новую более кризисную фазу. Так, действия наиболее популярного сегодня политика – А.Лебедя – безусловно являются катализатором еще одного социокультурного раскола общества. По некоторым данным и электорат Б.Ельцина во многом высказывает резкое недовольство и действиями властей, и своим собственным июльским выбором. Волны социального недовольства, накатывающиеся с Востока и Севера страны, т.е. регионов вполне благополучных для «партии власти» с точки зрения «выборной арифметики», явственно свидетельствуют об этом, а также о том, что результат, зафиксированный на финише президентских выборов, далек от реального состояния российского общества.
И до выборов, и после их окончания было ясно, что стратегическая дилемма, стоящая ныне перед российским обществом – это отнюдь не выбор между капитализмом и коммунизмом, а между антинациональной политикой, ведущей к деградации производительных сил страны, с одной стороны, и подлинной стратегией национального развития, с другой. Поэтому вопрос о смене социально-экономического курса, переориентации его на реализацию интересов большинства населения, рано или поздно будет на повестке дня.
Пока же, в условиях дистанцирования Президента от властных полномочий, сама власть оказалась фактически фрагментированной между различными институтами и отдельными лидерами, которые заинтересованы не столько в решении насущных общественных проблем, сколько в укреплении собственных позиций.
Причем, обращает на себя внимание активизация не только главных претендентов на ельцинское наследие – В.Черномырдина, А.Лебедя, Ю.Лужкова, но и отдельных ведомств, предпринимательских структур, которые тоже стремятся в той или иной форме поучаствовать в дележе власти.
В частности, некоторые наблюдатели в последнее время обращают внимание на возросшие претензии Центробанка и его главы С.Дубинина на более самостоятельную роль в выработке и реализации экономической политики и прогнозируют новые конфликты между Центробанком и рядом ведущих коммерческих банков, с одной стороны, и правительством – с другой.
Резко активизировали свою лоббистскую деятельность магнаты российского бизнеса, подтверждением чего являются первые решения нового правительства – о господдержке РАО «Норильский никель»; выделение, с подачи Минфина, Национальным резервным банком кредита РАО «Газпром» в размере 1,5 трлн.руб. по льготной ставке 20% годовых для уплаты налогов в федеральный бюджет. В этом же контексте следует рассматривать правительственное постановление «О продлении срока закрепления в федеральной собственности акций АО топливной промышленности и энергетики», где речь идет о фактическом замораживании приватизации и восстановлении прямого управления со стороны Минтопэнерго крупными нефтяными компаниями. В данном случае речь идет если не о прямом, то косвенном подчинении нефтяной отрасли тому же «Газпрому», выдвиженец которого П.Родионов возглавил вместо Ю.Шафраника Минтопэнерго.
По сути, на фоне разговоров о необходимости продолжения жесткой денежно-кредитной политики, правительство, как и раньше, ничего не может противопоставить лоббистскому давлению, раздавая льготы и высшие правительственные посты представителям тех или иных лоббистских групп. Это подтверждает и последнее назначение А.Коха на должность председателя Госкомитета РФ по управлению госкомимуществом, того самого Коха, который был непосредственным участником скандала конца прошлого года, связанного с залоговыми аукционами ряда приватизированных предприятий.
Также обращает на себя внимание нарастающий процесс «скандализации» публичной политики. Например, открытое неповиновение главы администрации Приморского края Е.Наздратенко федеральному центру, или совершенно недопустимый тон, в котором ведут между собой полемику члены, казалось бы, одной команды. Имеется в виду обмен резкими заявлениями, включая взаимные оскорбления, А.Куликова и В.Ковалева, с одной стороны, и А.Лебедя, с другой. И, наконец, скандальное интервью А.Лебедя западногерманскому журналу «Штерн», в котором содержится требование (хотя и опровергаемое пресс-службой А.Лебедя) сложения Б.Ельциным президентских полномочий.
Долгое время аналитики главную опасность для страны видели во взрыве социального недовольства, который обычно приурочивали к осени. Сейчас уже очевидно, что предстоящая осень таит угрозу не столько со стороны общественного недовольства, сколько в возможном «параличе» власти и связанной с болезнью Б.Ельцина обострением борьбы за его наследство. Если эта борьба затянется, это может обернуться тяжелыми последствиями. Надежды некоторых политиков на скорый уход Б.Ельцина с политической арены и новые президентские выборы в нынешней ситуации кажутся необоснованными. Пространство для легитимного выхода из сложившейся ситуации с каждым месяцем, по всей видимости, будет сужаться. Как показывают последние опросы общественного мнения, доверие к демократическим институтам и процедурам, включая выборные, резко падает. Большинство населения уже не верит, что с их помощью возможно что-то изменить как в стране в целом, так и в их собственном положении.
В этой связи наиболее рациональным действием была бы передача Президентом всей полноты власти на период болезни и последующего выздоровления В.Черномырдину. В случае же дальнейшей невозможности возвращения Б.Ельцина к выполнению своих обязанностей, премьер-министр и «партия власти» могли бы попытаться заключить с оппозицией некое соглашение о «моратории» на проведение всяческих выборных кампаний, включая президентские, хотя бы на год, так как новой президентской гонки страна просто не выдержит.