ОТКУДА СПРОС НА “ЯДЕРНУЮ” РИТОРИКУ?
Однажды у знаменитого ученого спросили: «Как Вы думаете, какое оружие будут использовать люди в случае Третьей мировой войны»? На это светило науки ответил: «Я не знаю, при помощи чего будет воевать человечество в Третью мировую войну, но могу с уверенностью заявить: в Четвертой оно будет пользоваться палками и булыжниками». Эта остроумная мысль на протяжении целого века служила предупреждением человечеству биполярной эпохи. Спохватившись, мировые лидеры стали говорить о необходимости разрядки и прекращении гонки вооружений. Однако, когда апологеты «нового мышления» с энтузиазмом разрушили берлинскую стену и разорвали в клочья железный занавес в надежде на дружбу и мир во всем мире, вскоре стало пугающе очевидным то, что остановка гонки вооружений была понята США, оставшимися «единственной сверхдержавой», исключительно однобоко. Это у нас думали, что холодная война закончилась торжеством пацифизма. А там, на Западе, вообще-то, подразумевали безоговорочную капитуляцию. И потому вопрос здесь оставался и остается всего один: смирится ли с этим Россия?
Вначале, вроде бы, все шло как по маслу. Москва покидала одну зарубежную военную базу за другой, постсоветская экономика рушилась подобно колоссу на совсем уж глиняных ногах, заокеанские бизнесмены наслаждались зрелищем поедания ножек Буша. Казалось бы, Вашингтон, наконец, обрел в лице Москвы долгожданного «младшего брата», которого ему так не хватало для опоры на евразийском пространстве. Но на рубеже столетий Россия стала все более напряженно дышать в сторону Запада холодом антагонизма и недовольства. Откровенный цинизм НАТО и США в вопросах международного права, игнорирование договоренностей, которые лет пятнадцать назад казались незыблемыми – все это заставило Россию вернуться к еще не позабытому лексикону холодной войны. Вчерашние заявления Владимира Путина еще раз намекнули на то, что – к сожалению ли, к счастью ли – с биполярностью на этой планете еще не совсем покончено.
На сборе руководящего состава Вооруженных сил РФ главнокомандующий недвусмысленно подчеркнул, что одной из важнейших задач остается повышение боеготовности стратегических ядерных сил, которые «должны быть в состоянии нанести быстрый и адекватный ответ любому агрессору». Ключевые слова здесь – «ядерные» и «агрессор». Подразумевается, что у России теперь не просто могут быть враги – у нее может быть ядерный противник!
Что это? Ожидание некоего глобального милитаристического взрыва? Защитный сигнал? Показательное бряцание оружием и демонстрация геополитической мощи?
Версия опасности милитаристического хаоса на планете представляется наиболее слабой. С другой стороны, эту версию Москва использует как дипломатическое прикрытие, «отмазку», попросту говоря. Ведь это Вашингтон все время твердит об угрозе международного терроризма и ядерного экстремизма, о крестовых походах и плохих дядях, мечтающих взорвать миропорядок. Вот и Москва, взяв пример со сверхдержавы, может спокойно распевать на все лады: на дворе глобальная угроза, а потому мы свой порох будем держать в самом сухом состоянии. И не спрашивайте, против кого мы что нацеливаем – угроза-то глобальная, а потому враги повсюду, а на юге или на западе – это частности…
Риторика Путина имеет двойное дно. Сознательно провоцируется двойное толкование. Это и подыгрывание антииранской пластинке, усиленно раскручиваемой НАТО и США. И явный намек на американскую эпопею с ПРО в Польше и Чехии. При этом оба этих намека фокусируются в одной точке. Эта точка – инициатива Путина о совместном использовании Габалинской радиолокационной станции (РЛС) для контроля за «ядерными амбициями» Тегерана.
«Мы ищем пути решения проблем и пути снятия наших озабоченностей. Поэтому я не считаю, что мы должны нагнетать ситуацию по ПРО», – сказал вчера Владимир Путин. По его словам, США также «задумались над сделанными Россией предложениями и ищут пути решения проблем». Он убежден, что необходимо «вместе с американцами и европейцами определить характер и суть этих возможных ракетных ПРО, нужно понять, исходит ли угроза от Ирана или Северной Кореи, или от каких-то террористических организаций, или ее на самом деле не существует». Еще одно предложение Москвы нацелено на создание «ясного, понятного механизма доступа к этой, возможно, созданной в будущем противоракетной системе», – сказал Путин. Он добавил, что речь идет о демократическом доступе, чтобы можно было понять, как эта система управляется, и какую роль Россия будет играть в этой системе.
Одним словом, Россия устами Владимира Владимировича пытается донести до западных столиц четкий месседж: если вы, господа, хотите строить глобальный миропорядок, то строить его у вас получится только вместе с нами, а никак не без нас или вопреки нам.
Надо отдать должное, в отличие от «права сильного», к которому прибегает западная дипломатия, позиция России выглядит не просто упрямым отстаиванием национального интереса, но и благородной апологетикой справедливости в международных отношениях. Москва напоминает Вашингтону и Брюсселю: вы сознательно разделяете Европу на Западную и Восточную, а мы – за единство без дискриминации; вы провоцируете напряженность на континенте – мы хотим направить силу в нужное русло; вы хотите бороться с ядерным экстремизмом Ирана и КНДР странным и двусмысленным образом, а мы предлагаем конструктивный и действительно полезный проект – Габалинскую РЛС.
Но, наверное, «воинственные» заявления президента России не следует увязывать исключительно с эпопеей ПРО. Милитаризация России – это не столько вынужденная мера, сколько стремление продемонстрировать свою способность конкурировать с «единственной сверхдержавой». А в какой отрасли экономики России проще всего блеснуть ударными достижениями? Конечно, в военно-технической. С той поры, как цены на природное топливо поднялись до гималайских высот, Россия все больше замахивается на роль лидера хотя бы регионального масштаба. И то, что она по привычке делает это, используя милитаристическую риторику – вовсе не знак некой скрытой агрессии, о которой кричат западные СМИ, а просто следствие того, что доблестный блок НАТО, увы, другого языка не понимает.
Натовцы очень любят говорить о том, что они предпочитают политические методы разрешения проблем, наконец, что сам Североатлантический альянс – это якобы не столько военная, сколько политическая организация… Но ведь эти красивые слова всплывают на поверхность в виде пошлого словоблудия, когда речь заходит о реальном укреплении мира в Европе. Нет, никто уже не требует распустить НАТО (хотя, по логике вещей, это и надо было сделать еще в начале 1990-х). Но хотя бы следовали господа тем договорам, которые сами же подписывали! Речь о злополучной адаптации ДОВСЕ… Но нет, латинскую пословицу «divide et impera» (разделяй и властвуй) западная дипломатия применять любит, а о другой латинской мудрости – «pacta sunt servanda» (договоры надо соблюдать) – предпочитает по рассеянности забывать.
Мораторий на исполнение ДОВСЕ, введенный российскими властями, можно расценить как приведение внешней политики России к общему знаменателю с политикой НАТО. Теперь, по крайней мере, от Ванкувера до Владивостока все знают и честно признают, что никаких договоренностей между РФ и НАТО нет, а значит – карт-бланш на свободу действий в сфере военной безопасности. Как напоминание тому – «воинственные» заявления Путина. Теперь иллюзии отброшены, а значит можно приступить к реальному диалогу с нулевой отметки.
Россия все увереннее выступает проповедником геополитического равновесия. США должны находиться в Ираке не сколько им заблагорассудится, а лишь столько, сколько понадобится для того, чтобы независимая иракская власть встала на ноги. Поэтому дяди Сэму не мешало бы определиться с конкретным сроком вывода войск с берегов Тигра и Евфрата.
В настоящее время Вашингтон продолжает плести дипломатическую паутину с целью использования Москвы в качестве «доброго следователя» во всех тех случаях, когда США намерены накостылять по почкам тому или иному неугодному государству, как, судя по всему, происходит с Ираном. Мол, пусть Россия уломает Иран, тогда мы, возможно, и ПРО не будем торопиться размещать… Трудно спрогнозировать, что именно из этого получится. У Вашингтона на уме, скорее всего, простая как веник схема: и Россию использовать, и ПРО в Восточной Европе закрепить. И разрушить эту, казалось бы, беспроигрышную схему – самая интригующая задача для российской дипломатии.
Владимир ВАСИЛЬКОВ