На поводу у местечковых мухоловов

Больше двух месяцев минуло с того «чертова», 13-го числа июня, когда Владимир Путин сделал свое сенсационное заявление в Бакулевском кардиохирургическом центре. Высказывания его по важнейшим вопросам белорусско-российской интеграции были восприняты как взрыв политической бомбы. «Я так и не смог уснуть, — позвонил мне известный экономист, доктор наук, профессор Николай Сачко. — Это же — атака на Союз».
Угрозу Союзному государству почувствовали не только в Беларуси, но и в России. Путин, заявило руководство НПСР и КПРФ продолжает прозападную политику, всячески затягивая объединительный процесс. А из официальных российских кругов и «демократических» СМИ, наоборот, поддержавших Владимира Владимировича, пошел накат на Лукашенко, принимающий порой откровенно хамские формы. Как в интервью господина Рогозина «Белорусской деловой газете». Удачливый думский деятель, а с недавних пор еще и представитель президента России по самым острым для нее проблемам калининградского анклава — словом, удостоенный высшего доверия защитник российских интересов назвал Лукашенко мухой, а белорусский народ — котлетой.
Но Бог с ними, ярлыками и эпитетами, — у «демократов» давно, выражаясь словами чеховского героя, немца-управляющего, который писал помещику о развале имения, рухнула застенчивость и поломались все запирательства. Важнее в конце концов не форма, а суть. Формулируют ее те, кто подобно Рогозину вдохновлен «замыканием», предельно четко: «новая российская политика на союзном поле». К руководству Россией, говорят и пишут они, пришли прагматики. И когда Владимир Путин сказал: «Не будем забывать, что экономика Беларуси — это три процента от экономики России», — он всего лишь озвучил этот новый, сугубо прагматичный подход.
Что ж, прагматизм — дело нелишнее. Да вот незадача. Тот же прием использовали противники Союза. Все они — от Гайдара, Чубайса, Немцова до Лациса и Сванидзе, поднявшись против того, чтобы Сообщество было превращено в полноценный государственный организм, обрушили на головы россиян «прагматические» расчеты. Помните, с экранов и газетных страниц не сходила цифра, сдобренная «страшилками»: Беларусь по числу жителей в 15 раз меньше России, но после того, как будет подписан договор о Союзе, россиянин, проснувшись поутру, обнаружит, что каждый белорус больше его в 15 раз. По реальному весу — и на выборах, и в решении социально-экономических, политических, бытовых вопросов. Полное, дескать, неравноправие.
То, что российский президент использовал коронный прием противников Союза, да вдобавок еще на таком же судьбоносном этапе, у многих вызвало настороженность. Как и мотивировка, которой обосновал он свое прагматическое сравнение: Беларусь хочет иметь право вето, лишив его россиян. Мотивировка, мягко говоря, удивительная. Предложить договор, в одностороннем порядке лишавший Россию права вето, белорусская сторона просто-напросто не могла. Это было бы, тут Лукашенко полностью прав, равносильно попытке поглотить Россию, включить ее в свой состав, сделав седьмой губернией Беларуси. И если бы даже какой-то клерк на каком-то этапе по дурости, разгильдяйству, злому умыслу или наущению нечетко прописал строчку о вето, чего проще исправить ее в рабочем порядке, а клерку намылить шею и не поднимать все это на высоту открытых межгосударственных разборок.
Не меньшую настороженность вызвала и сама цифра — три процента. В советское время объем производства в Беларуси составлял пятнадцатую часть от российского — примерно 6,6 процента. За время реформ валовой внутренний продукт России упал катастрофически, и сегодня он почти на 40 процентов ниже уровня 1990 года. В Беларуси же — лишь на 10 процентов. Значит, доля белорусской экономики по отношению к российской не уменьшилась. Откуда же цифра, согласно которой экономика Беларуси составляет сейчас лишь 33-ю часть от экономики России?
Увы! Она выведена статистиками по самой простой и, к сожалению, примитивно-вульгарной методике. Объемы ВВП наших стран, исчисляющиеся в национальных валютах, переводятся по курсу в российские рубли и сравниваются. Но сегодняшний курс валют — это кривое зеркало, беспредельно искажающее соотношение экономик. Курс российского рубля непомерно завышен по отношению к белорусскому (также, как и курс доллара по отношению к российскому рублю). Это знают даже экономисты средней руки. И потому ВВП определяют не по курсу валют, а по паритету покупательной способности, более точно отражающему объем произведенного продукта. Методика международная. Расчеты, проведенные по ней Минстатом Беларуси, показали: валовой внутренний продукт республики — 6,6 процента от российского.
Но и эта цифра, предупреждают экономисты, далеко не точна. В валовой внутренний продукт сейчас включается и прибыль от процентов при финансовых и банковских операциях, в том числе спекулятивных, то есть воздух. Добавим сюда прибыль от игорных домов, увеселительных салонов глубокого массажа, иных полуофициальных притонов — и картина меняется. В «новой России», которая идет к тому, чтобы стать, как Польша, названная папой Римским страной спекулянтов и проституток, доля такого «воздушного» ВВП куда больше, чем в Беларуси.
Ну а если отбросить дарованные природой нефть, газ и прочие земные богатства и сравнить промышленность без сырьевого сектора, соотношение меняется кардинально. Тракторов и химических волокон, к примеру, Беларусь производит больше, чем Россия. От 20 до 50 процентов колеблется ее доля в производстве минудобрений, холодильников и морозильных установок, телевизоров, трикотажных изделий, новейших видов электронного оборудования. Заметную часть от российского составляет и потенциал по переработке нефтегазового сырья — нефтехимический комплекс один из крупнейших в Европе.
Да и нельзя забывать, что белорусская промышленность, потребляя энергоносители, сырье и комплектующие из России, сохраняет жизнь тысячам ее предприятий. Работники Минского автомобильного и Ярославского моторного заводов подсчитали как-то: благодаря только МАЗу в России задействовано около миллиона рабочих мест. В целом же маленькая Беларусь обеспечивает, по расчетам экспертов, возможность производства не менее 10 процентов российской промышленной продукции.
А научный потенциал, который (как и технический) высоко оценил, назвав современным и эффективным, даже президент США Клинтон? А географическое положение Беларуси — кратчайший транзитный коридор между Востоком и Западом — разве не является частью экономического потенциала, которая сама по себе может потянуть на три российских процента и, к слову сказать, используется Россией на льготных условиях? Или, наконец, военно-оборонительный потенциал — сверхмощный комплекс ПВО, станции космического наблюдения и слежения за атомными подлодками. Пока потенциал этот, по признанию даже прорежимных изданий, вроде «АиФ», работает на Россию бесплатно. Что не отменяет его реального веса, в том числе и экономического.
Учитывать это обязаны все, тем более — прагматики. А уж глава государства, народ которого стремится и надеется укрепить Союз с Беларусью, и подавно. Сам Бог велел — по чину и ответственности.
Потому-то «прагматизм» Путина, ограничившийся трехпроцентным сравнением, естественно, обескуражил, если не сказать — ошарашил, многих. И простых, не искушенных в большой политике граждан, и спецов, исследующих ее подноготную. «Прагматизм предполагает комплексную оценку, а ею, извините, пренебрегли», — выразил преобладающее в обществе мнение один из ведущих белорусских политологов, начальник Центра исследований геополитических проблем института социально-политических исследований Валерий Суряев. Даже если бы цифра — три процента — была экономически верна, она не отражала бы истинного «веса», значения Беларуси для России. Факторы единственного надежного союзника и единственного окна в Европу, передового плацдарма, защищающего Россию и разрывающего «черноморско-балтийскую дугу», созданную для ее удушения по геостратегическим планам Запада, бесконечно, по оценкам Центра, перевешивают, будь она даже в действительности, «экономическую мизерность Беларуси».
Да и вообще при любом государственном объединении — унитарного, федеративного или конфедеративного типа — превращать экономическую разновесность в политический аргумент и делать ее предметом политического торга, мягко говоря, некорректно. По крайней мере, такого еще не было. Ни в ЕС — никто из мужей государственных не напоминал о «малости» Люксембурга по сравнению с Германией, Францией или Англией. И хотя прагматизм как практическая полезность там давно уже норма их бытия, не ставил на юргинские, «купи-продай», весы формы будущего альянса. Ни в Советском Союзе, где и в голову не могла придти такая «политическая бухгалтерия».
В ситуации нынешней, когда закладывать надо фундамент Союзного государства, она полностью неприемлема. Больше того — опасна. Дело ведь не в процентах, которые надо оставить на совести тех, у кого с арифметикой не все ладно, — вопрос стоит об объединении наших народов, государств на исторической, политической основе, на том, что они всегда были вместе, — резонно заметила, выступая на Белорусском телевидении, летчик-космонавт СССР, заместитель председателя комиссии Парламентского собрания Союза Светлана Савицкая. «И здесь политическая, общественная составляющая неизмеримо выше сравнения экономического, — предостерегла она. — В таких делах, межгосударственных, должна быть государственная мудрость, видение, прозорливость». А не повторение, в общем-то, аргументов, которые до сих пор, как выразился один из здешних обозревателей, приводили «местечковые мухоловы», противящиеся укреплению Союза.
Еще большее беспокойство вызвал «прагматизм» Владимира Владимировича в видении форм Союзного государства. Ни Госдумы РФ, ни белорусского парламента, ни российского, ни белорусского правительства. Единое правительство, единый парламент. Лишь тогда, мол, возможна единая страна. Как поняли все — с Беларусью в составе Российской Федерации. Сам Владимир Владимирович доходчиво пояснил: без права вето Беларусь может рассчитывать только на поглощение Россией («имея в виду, что белорусская экономика — это три процента российской» — опять тот же «коронный» довод). Но без своего парламента у Беларуси права вето не будет. Значит, поглощение! Иначе, если равные права, — никакого Союзного государства и быть не может, только альянс типа ЕС.
Но ведь страна, в которой, между прочим, жил и сам Путин, имела и российский, и белорусский парламент, и парламенты других равноправных республик. И никого Россия не поглотила. Даже «полупроцентную» Армению. Попытки доказать, что в этом причина развала государства, сделали бы губернии — такого бы не случилось, вызывают у белорусов лишь горькую усмешку: Россия состояла из губерний, а как распалась! И если бы не «демократы», взрастившие, с подачи Запада, сепаратизм, раскрутившие суверенизацию и по сути разгромившие союзные структуры, трагедии не произошло бы. Не объяви под их напором та же Россия суверенитет — Беларусь никогда бы не вышла из единой державы. И «прагматизм» Владимира Владимировича лишь уводит от виновников и причин ее насильственного развала. К тому же ставит заслон на пути к объединению с Россией. Не только для Беларуси — для всех бывших республик: ни одна из них не пойдет на то, чтобы урезать суверенитет, который имела в Советском Союзе. Это любому сельскому пацану понятно.
Не случайно в Минске, даже на самом высоком уровне, радикальные размышления Путина о формах Союзного государства расценили весьма нелицеприятно: подготовка к тому, чтобы предложить заведомо неприемлемый вариант и затянуть интеграционный процесс. Заодно обвинив в «торможении» его Лукашенко.
А «прагматичный» подход Владимира Владимировича к наднациональным органам и вовсе шокировал белорусов. Разве Верховный Совет единой страны — СССР и Верховный Совет РСФСР «перетягивали канат»? Никогда. До тех пор, пока власть в России не взяли «демократические» погромщики, объявившие войну центру. И вот сейчас их «аргументы» и «страшилки» повторяются на высшем уровне. Для чего? Здесь, в Беларуси, убеждены: чтобы не допустить создания полноценных союзных органов, которые могли бы стать каркасом единого государства, построенного на равноправной основе. И тем самым похоронить процесс воссоединения наших народов. «Россия может просто потерять Беларусь, — сказал недавно на встрече с журналистами Александр Лукашенко. — Какой же здесь прагматизм? Она захлопнет себе последнюю форточку на Запад».
Как тут не задуматься? Все больше не дают покоя вопросы: чем объяснить такой «прагматизм» Владимира Путина? Подставкой со стороны тех, кто дает ему сомнительную информацию и аналитику? Уровнем экономического и политического мышления его команды? Влиянием каких-то местечковых мухоловов? Или других сил? А может быть, это осознанная политика самого президента? Вопросы в нынешний, судьбоносный для Союза период, пожалуй, самые важные — ведь от главы российского государства, что там греха таить, в решающей степени зависит, будет ли создано Союзное государство.
По-разному отвечают на эти вопросы. Но в одном сходятся все — и сторонники, и противники Союза: случайностей в большой политике не бывает. Тут все рассчитано и, как нигде, жестко действует принцип: если звезды зажигают или взрывают сенсационную политбомбу, значит, это кому-то надо. И если на высшем уровне вбрасывают в общественное сознание сомнительные, а то и вовсе противоречащие истине факты, аргументы и доводы, значит, пытаются скрыть за ними реальные проблемы, противоречия и — намерения. Но это уже — другой разговор.
Олег СТЕПАНЕНКО.