Эволюция форм политического участия экономических элит

Формирование новой российской элиты в целом было закономерным итогом тех социально-экономических и политических процессов, которые привели в конечном счете к складыванию в России государственно-бюрократического капитализма. Центром кристаллизации новой элиты – как политической, так и хозяйственной – явилась, как известно, прежняя партийно-государственная номенклатура, ориентированная в первую очередь на развитие экспортных отраслей экономики и форсированное создание класса собственников. Другим источником новой элиты стали общественные слои, сформировавшиеся непосредственно в ходе создания основ рыночной экономики и демократизации политической системы – представители нового бизнеса, выросшего из кооперативного движения и других форм нового предпринимательства. Эти группы были связаны в основном с негосударственным сектором экономики и лидерами массового демократического движения конца 80-х – начала 90-х годов. Однако в целом, большинство выходцев из неноменклатурной среды, не имевших доступа к реальным каналам власти и контроля над ресурсами, так и не смогли адаптироваться к жестким реалиям периода первоначального накопления и интегрироваться в новый правящий слой. А вот те немногие представители свободного предпринимательства, которые выжили в конкурентной борьбе, были инкорпорированы в ходе структурирования новой российской элиты в состав первой, более могущественной группы.

Основная часть хозяйственно-государственной бюрократии вплоть до 1992 года занимала выжидательную позицию, внимательно наблюдая за характером и направленностью развернувшихся преобразований. И лишь с конца 1992 года, с момента принятия программы приватизации бывшей госсобственности, она или, во всяком случае, значительная ее часть, окончательно встала «под знамена» Б.Ельцина.

Но институционализироваться в самостоятельный субъект политики «старо-новая» хозяйственная номенклатура не спешила, предпочитая действовать более привычными для себя закулисными, аппаратными методами. Следует учитывать, что шедший в то время ударными темпами процесс приватизации не только не располагал к открытости, но наоборот, требовал максимальной закрытости с тем, чтобы ни общество, ни потенциальные конкуренты не помешали дележу собственности. Так что до 1995 года предпринимательским элитам было не до публичной политики. Аппаратная, скрытая от глаз борьба за ресурсы и влияние, разумеется, не прекращалась ни на минуту.

Ситуация начала меняться к 1995 году. К этому времени закончился первый этап приватизации, совпавший с оформлением сначала финансовых, а затем финансово-промышленных групп, которых ныне в России насчитывается свыше 40. Также определились сферы их влияния, что, впрочем, не снизило накала конкурентной борьбы. В целом в рамках утвердившейся модели хозяйственных отношений были созданы необходимые предпосылки для экспансии влияния экономических элит в политический процесс.

Именно с этого момента для экономических субъектов особое значение приобретают их связи с политическими институтами и прежде всего

* с институтами государственной власти. Поэтому одним из важнейших направлений деятельности на любом уровне экономической активности
* от малого бизнеса до самых солидных ФПГ – стало установление и укрепление контактов с разного рода государственными и политическими структурами. С той разницей, что малому предпринимателю приходится формировать в свою пользу настроения местных властей (префектур и муниципальных органов, милиции и налоговых служб), тогда как представители госмонополистического эшелона, финансово-промышленной олигархии ведут ту же работу в коридорах федеральных органов власти
* представительных и исполнительных.

Конечно, масштабы и формы этой деятельности на разных уровнях иерархии экономических субъектов существенно различаются. Так называемый «лоббизм» малого предпринимательства носит по большей части полукриминальный характер и сводится к подкупу должностных лиц, от которых зависит его благополучие. Средний и относительно крупный бизнес, как правило, взаимодействуют с региональными политическими элитами – причем более цивилизованными методами. В частности, уже на этом уровне начинает действовать формула «политическое покровительство за экономическую поддержку». На ее основе взаимодействуют региональные экономические и политические элиты в избирательных кампаниях – во время выборов в представительные и исполнительные органы самих регионов, а также в федеральные органы власти, поскольку региональные элиты делают свои ставки и поддерживают на своей территории предпочтительных для себя кандидатов.

Из крупных региональных союзов экономических и политических элит можно, в первую очередь, выделить мощную группу предприятий тяжелой индустрии Урала, связанную со свердловским губернатором Э.Росселем, топливно-энергетические группы Татарстана и Башкортостана, ориентирующиеся на президентов республик М.Шаймиева и М.Рахимова, алмазодобывающие производства Саха-Якутии, поддерживающие президента М.Николаева, экспортно-ориентированные лесные предприятия Карелии, чьим политическим представителем является председатель правительства республики В.Степанов и др.

Однако все эти категории и формы экономических интересов, в целом, маловлиятельны. Лишь вышеназванные республики с развитыми энергетическими и добывающими отраслями – Татарстан, Башкортостан, Саха-Якутия, Коми, Карелия сумели до известной степени разделить с Москвой (через договоры о разграничении полномочий) ресурсы и оказывать воздействие на принимаемые Москвой решения.

Серьезное же влияние на федеральную политику среди всех экономических субъектов приобрел только высший экономический эшелон – узкий слой экономической элиты, представленный прежде всего крупными финансово-промышленными группировками, тесно связанными с теми или иными структурами или политическими лагерями.

Аналитики обычно выделяют в рамках российского экономического истеблишмента три наиболее влиятельных отраслевых комплекса и стоящие за ними политические группировки, межфракционная борьба между которыми определяла динамику экономических процессов в 1993-1995 гг. И определяет, в определенной степени, эту динамику и сейчас. Это топливно-энергетический комплекс (ТЭК), военно-промышленный комплекс (ВПК) и аграрно-промышленный комплекс (АПК).

К середине 90-х годов ТЭК был представлен крупнейшими экспортерами, приносящими основную часть валютных доходов страны: РАО «Газпром», нефтяными компаниями «ЛУКойл», ЮКОС, СИДАНКО, а также электроэнергетической РАО ЕЭС России и объединением «Росуголь». В сфере финансовых операций их интересы осуществляли банки «Империал», «Национальный резервный», ТОКОбанк, Нефтехимбанк, Юганскнефтебанк и др. Особенность лоббизма в нефтедобывающем комплексе заключается в том, что, основные лоббистские структуры сосредоточены в основном в регионах, в топливно-добывающих областях (например, Тюменской) и некоторых национальных республиках в составе России (Татарстан, Башкортостан). Жестко централизованную лоббистскую структуру с самого начала получила газовая отрасль в лице РАО «Газпрома», что объясняется технологическими особенностями газовой отрасли, ее монопольным положением на российском рынке, а также личными интересами В.Черномырдина, премьер-министра России.

ВПК, несмотря на некогда ведущие позиции в экономике страны, к середине 90-х годов оказался серьезно ослаблен. Для него было характерно отсутствие координации усилий в защите своих интересов, что объясняется восходящим еще к советской эпохе жестким соперничеством отдельных предприятий, научно-производственных объединений, конструкторских бюро. К тому же внутри ВПК существовали и до сих пор существуют противоречия между подотраслями, выпускающими обычные вооружения, и высокотехнологичными подотраслями (авиастроение и приборостроение, космическая и радиопромышленность). Лобби в правительстве было чрезвычайно слабое: Председатель Государственного комитета по оборонным отраслям промышленности В.Глухих не пользовался особым влиянием в кабинете министров. Поэтому лоббистская деятельность ВПК осуществлялась главным образом через тогдашнего первого вице-премьера О.Сосковца и секретаря Совета безопасности при Президенте России О.Лобова.

На мировом рынке интересы ВПК представляла государственная компания «Росвооружение», которая однако действовала крайне неэффективно до той поры, когда контроль над ней получил начальник личной охраны Президента А.Коржаков.

К структурам ВПК тесно примыкало и так называемое металлургическое лобби, представляющее интересы крупнейших производителей черных и цветных металлов (Череповецкого и Новолипецкого металлургических комбинатов, Красноярского и Братского алюминиевых заводов, РАО «Норильский никель» и др.). Ведущей банковской структурой этих производств был Уникомбанк, несколько позднее – ОНЭКСИМбанк. Главной лоббистской фигурой в правительстве был все тот же первый вице-премьер О.Сосоковец. Он же лоббировал интересы угольной промышленности, связанной с металлургами единой производственной цепочкой.

В условиях нарастания кризисных явлений в экономике, дальнейшего спада производства позиции лоббистских групп, выступающих за активное государственное вмешательство в экономику – ВПК и машиностроительной отрасли в целом – постепенно начинает усиливаться, особенно с началом военного конфликта в Чечне. Точнее говоря, не столько влияние самих этих групп и стоящих за ними предприятий, сколько влияние их патрона, первого вице-премьера О.Сосковца. Именно к этому времени относится окончательное складывание альянса О.Сосковец-А.Коржаков.

АПК, в отличие от других отраслевых комплексов, имел ярко выраженную вертикальную структуру: вице-премьер правительства России, курирующий отрасль (А.Заверюха), министр сельского хозяйства (А.Назарчук), парламентская фракция Аграрной партии в Государственной Думе, корпоративистская организация Аграрный Союз, профсоюз работников Агропромышленного комплекса, заместители глав администраций по аграрным вопросам, председатели колхозов и директора совхозов. Финансовые операции проводились через Агропромбанк и Россельхозбанк. Но именно из-за своей жесткой вертикальной организации аграрное лобби действовало недостаточно напористо и эффективно, при том, что в самом начале оно выступало в качестве оппозиционной правящему режиму силы.

Из других лоббистских структур аналитики обычно выделяют так называемую «Московскую группу», возглавляемую мэром Москвы Ю.Лужковым и его ближайшим окружением. Эта группа представляла интересы крупных банковских, финансовых компаний («МОСТ», «Российский кредит», отчасти банки «Столичный» и «Менатеп»), а также крупнейших торговых компаний-импортеров («Союзконтракт» и др.). Несмотря на свой, казалось бы, региональный характер, она обладала значительными финансовыми ресурсами. По некоторым данным, чистый годовой доход московских компаний-импортеров в первой половине 90-х годов составлял 6 млрд. долларов США. В правительстве России серьезным влиянием эта группа не располагала, компенсируя это, впрочем, доверительными отношениями с Ю.Лужковым и Б.Ельциным, а также контролем над влиятельными российскими средствами массовой информации – телекомпанией НТВ, радиостанцией «Эхо Москвы», газетами «Московский комсомолец», «Аргументы и факты», «Сегодня» и др.

Безусловно, вышеперечисленные группировки далеко не исчерпывали всего многообразия экономических субъектов современной России. Например, целый ряд крупных коммерческих банков формально не входил и до сих пор не входит ни в какие объединения лоббистского типа. В значительной степени это было связано с тем, что деятельность многих финансовых институтов лишь косвенно соприкасалась с другими сферами экономической активности – деньги зарабатывались с помощью кредитных, фондовых или, в крайнем случае, торговых операций. Наиболее привлекательными сферами приложения капитала был рынок межбанковского кредита (МБК), валютный рынок и рынок государственных ценных бумаг, главным образом государственные краткосрочные обязательства (ГКО). То есть, в сфере экономических интересов многих коммерческих банков находилось не производство и даже не правительственная экономическая политика, а деятельность Центрального Банка России, от которого все они практически зависели.

В свою очередь, целый ряд высших правительственных чиновников и сотрудников Администрации Президента, в основном из числа так называемой либеральной группы (вице-премьер правительства А.Чубайс, министр экономики Е.Ясин, помощник Президента по экономическим вопросам А.Лившиц и некоторые другие) также по возможности дистанцировались от лоббирования конкретных экономических структур, видя свою задачу в выработке и реализации общей стратегии финансовой стабилизации, за что, кстати сказать, постоянно попадали под перекрестный огонь критики противодействующих сил.

Вообще жесткой, линейной зависимости между усилением того или иного клана в структурах власти и реализацией экономических интересов стоящих за ними ведомств или отдельных предприятий особо не просматривалось. Скажем, усиление группы О.Сосковца и А.Коржакова практически никак не отразилось на большинстве предприятий ВПК и обрабатывающей промышленности. Фактически происходила постепенная трансформация борьбы за экономические интересы в борьбу за власть. И в этой борьбе льготы и привилегии, которые приобрели в этот период гигантские размеры, раздавались уже не по причинам экономической целесообразности, а либо исключительно из соображений политической лояльности, либо для завоевания новых позиций. Так, например, совершенно маргинальная полукриминальная структура «Национальный Фонд спорта», возглавляемая долгое время советником Б.Ельцина по спорту, его спаринг-партнером по теннису, а главное – личным другом А.Коржакова, Ш.Тарпищевым, приобрела практически монопольное право на беспошлинный импорт в Россию алкогольных напитков и сигарет.

В целом, наличие соперничающих группировок в высших эшелонах власти, которое стало приобретать все более открытый характер, наложило серьезный отпечаток на политическое развитие страны, втягивающейся к тому же в предвыборный марафон.