Анахроники

И ТО, что Лукашенко пытается, насколько возможно в нынешних сложных условиях, отстоять белорусскую экономическую модель, основанную на приоритете государственной собственности и государственного регулирования, вовсе не его прихоть. Просто руководство Беларуси (исключая пана Шушкевича), в отличие от российского, которое может любую прореху от любой глобальной аферы заткнуть нефтегазовыми фонтанами, алмазными россыпями и другими дарованными природой богатствами, старалось изучить и осмыслить экономические процессы, идущие в мире.
Еще премьер Вячеслав Кебич, помню, вернувшись из поездки по США, спрашивал одного из «свободнорыночников»: «Не объяснишь, почему в каждом штате там есть первый вице-губернатор по экономике и планированию?» А в программной статье, обобщавшей мировой опыт, опроверг расхожее мнение об «исторической перспективности приватизации». Даже в стране классического капитализма — Англии маятник ее постоянно качается. С приходом консерваторов доля частной собственности увеличивается, с приходом лейбористов — уменьшается.
Пример этот, кстати, для сегодняшнего дня особенно важен. Потому что последнее разрушительное десятилетие внесло смуту. Десятки стран столкнули в приватизацию — и все они до сих пор не выползли из ямы на прежний уровень. В странах же самого Запада даже это десятилетие не смогло пересилить вековую тенденцию глобального вектора. Да и в смутные, на рубеже веков, годы, мы же помним, как вся Дания поднялась против плана правительства приватизировать ряд государственных предприятий. Прокатились антиприватизационные волны и по другим странам. А Лондон уже трижды за последнее время сотрясают забастовки коллектива метро, восставшего против приватизации.
Намеревался, между прочим, Вячеслав Кебич донести объективное видение современных экономических тенденций и до российской общественности. В сентябре 1993 года была подготовлена, специально для «Правды», его беседа. Суть ее отражена в заголовке — «Пора уйти от пещерной идеологии». Эту пещерную идеологию ельцинско-гайдаровско-чубайсовских либерал-реформаторов он разбивал, что называется, в пух и в прах. После долгих раздумий и колебаний — опасался Вячеслав Францевич, что в отместку российское руководство перекроет нефтегазовый «краник», — он все же дал добро на передачу текста беседы в редакцию. Но было поздно. В тот же день вышел «расстрельный» указ Ельцина, который привел к разгрому парламента, а, появись столь крамольный «манифест» Кебича, мог привести и к удару по Беларуси.
Лукашенко, придя во власть, уже на практике, делом, доказал, что дает уход от пещерной идеологии. Почти 18 (!) процентов годового прироста производства — после стабильного спада, достигшего трети ВВП, — напугали демреформаторов. Всполошился сам глава МВФ Мишель Камдессю: на Санкт-Петербургском экономическом форуме нежданно-негаданно, вопреки всем программам и протоколам, пригласил на встречу тогдашнего белорусского премьера Сергея Линга.
Пробоина, которую сделала тогда Беларусь в стене обмана и лжи, сооруженной либерал-реформаторами, обернулась очередным, бешеным накатом на Лукашенко. По приказу кремлевских постояльцев на него были спущены все пропглашатаи российской демократуры. Известный своими киллерскими наклонностями обозреватель первого канала буквально с пеной у рта внушал телезрителям, что «в лукашенковской Беларуси ископаемая экономика».
История, как известно, не имеет сослагательного наклонения. И все же — если бы не тот накат, если бы нормальные, на тех же, что и в Беларуси, принципах экономические отношения были в России и с Россией, с другими бывшими республиками Союза, — и Беларусь, да и все они пошли бы вперед такими темпами, которые не снятся самым амбициозным политикам. И сегодня по главному ООНовскому параметру — индексу развития человеческого потенциала они были бы не в пятой–одиннадцатой десятке стран, а, как в советские времена, во второй-третьей. А по ряду важнейших социально-экономических показателей — далеко впереди хваленого Запада. Но, увы! Давлеж со стороны мировой «демократии», развал производства в СНГ и России, пуповиной завязанного на Беларусь, оказался «в масть» «реформаторам». Беларусь не удержала тех, невиданных темпов. Под натиском обстоятельств, дабы не разрывать связей с Россией и ее отданной на откуп частнику экономикой, подправил кое-что и Лукашенко. В сторону либерального рынка.
Для объективности надо сказать, что сторонником рынка он объявил себя изначально. Только рынка иного — социально ориентированного посредством государственных рычагов. Но даже это отступление от либерально-монетаристской модели не смогли стерпеть российские демреформаторы, руками которых Запад решил (как некогда Черчилль, пособлявший белогвардейцам) «задушить младенца в колыбели».
Сегодня, при строительстве Союзного государства, отказ Лукашенко от «ломки по российскому образцу» вызвал у них приступ бешенства. «Ломка» нужна им больше, чем Союз, — именно ее выдвигают они главным условием интеграции.
КОГДА-ТО, в прошлом веке, знаменитый американский экономист, менеджер и советник крупнейших фирм США Гарри Эмерсон писал: «Если ошибка имеет достаточно гигантские размеры, то у нас почти всегда принято считать ее достижением».
В том, что курс на приватизацию, как и в целом на либеральную экономику с ее главной идеей: «господство рынка — и минимум государства» — глобальная стратегическая ошибка, имеющая гигантские размеры, сомнений нет. В ее порочности — и преступности — убедила и недавняя трагедия на юге России. Наводнение, лишившее крова сотни тысяч людей, унесшее многие жизни, — это не только удар стихии. Не менее важные, глубинные причины беды находятся за пределами природного катаклизма. Где? Это лучше, пожалуй, всех объяснил еще задолго до нынешних потрясений Пол Самуэльсон, выдающийся экономист, лауреат Нобелевской премии, автор одного из лучших учебников по рыночной экономике (15 переизданий только в Западной Европе и США). Он развенчал созданную идейным отцом нынешних либерал-реформаторов Милтоном Фридменом монетаристскую теорию с ее главной идеей: «Господство рынка и минимум государства».
«Прежде чем начать чтение работ Фридмена, — предупреждает Самуэльсон, — вы должны спросить себя, можете ли вы быть против социального страхования, против помощи при наводнениях, против минимальной заработной платы, контроля над ценами, обязательного и свободного государственного обучения. Фридмен доказывает, что эти программы не нужны, поскольку они препятствуют личной свободе».
Российское государство, в котором либерал-реформаторы подменили нормальный принцип госуправления «личной свободой», беспредельно свернуло не только эти программы — и оказалось беспомощным. За годы либеральных реформ была закрыта половина станций контроля за уровнем воды, метеопунктов, запущены и разрушены мелиоративные системы. Словом, создана прочная база для смертоносного разгула стихии. Ничего удивительного. Ведь даже налогов «цивилизованный мир» собирает от 40 (в США) до 60 (в западноевропейских странах) процентов от ВВП. А российский бюджет, многократно «усохший» по сравнению с советскими временами, не дотягивает и до трети скукожившегося вдвое по сравнению с теми же временами ВВП. Либеральная экономика — экономика гомоцида. Из-за того, что она урезала все программы, которые обеспечивают безопасность общества, рушатся здания, летят в пропасть автобусы, из-за плохой подготовки лоцманов тонут, обваливая мостовые крепления, суда, буйствуют пожары, на тушение которых нет средств…
Вот и вспоминают все чаще многие, как другой выдающийся экономист, тоже нобелевский лауреат, Джон Гэлбрайт, охарактеризовал стремление российских либерал-реформаторов создать в экономике свободнорыночную среду как «психическое отклонение клинического характера». Заметив, что это (свободнорыночная среда — Ред.) «то явление, которого на Западе нет, при котором не смогли бы выжить и которое не стали бы терпеть». А российский нобелевский лауреат Жорес Алферов признал местных зачинателей либеральных реформ Гайдара и Чубайса частично идиотами, а частично вредителями. Как же тогда назвать Грефа, либерал-реформаторскую программу которого, скопированную с гайдаро-чубайсовской, которая в свою очередь была скопирована со спецразработок западных служб, подсовывают в качестве экономического фундамента Беларуси и еще не родившемуся Союзному государству?
И когда господин Касьянов на заседании правительства походя называет государственную собственность анахронизмом, а перед закордонными бизнесменами бьет себя в грудь: «Защита государства не может быть и не является для нас приоритетом. А вот защита собственности и собственников — это наш приоритет», — многим из тех, кто слышит или читает эти признания, становится не по себе. Неужто анахроник Касьянов не способен понять, против чего и кого работает, какие устои подрывает?
И все большее беспокойство вызывает лавина лжи, которой прикрывается саботаж интеграционного процесса. «Беларусь — черная дыра! Посмотрите — по итогам экономического развития она на последнем месте в СНГ!» — в обычном немцовско-восклицательном стиле обрушивает на электорат свои «доводы» российская демэлита. Если и на последнем, то уж, для торжества справедливости, надо сказать — по коррупции, где Россия, увы, согласно тем же ООНовским исследованиям, — на одном из самых первейших мест. А вот по комплексному показателю — индексу развития человеческого потенциала, включающему основные социально-экономические измерители, — Беларусь на 56 месте, а Россия — на 60-м. Зачем же выставлять на пути к Союзному государству все эти изготовленные в либерал-реформаторских кабинетах гнилые колоды?
Но с особой тревогой следят здесь за позицией Путина. «Президент, — с неизменным восторгом пишет о нем тот же Вячеслав Никонов, — ушел в огромный отрыв в уровне понимания реальности от большинства российского политического класса, который, увы, все еще не может расстаться с веком XX, продолжая отдавать дань фетишам усиления госрегулирования…»
Неужели действительно так велико греФопадение Владимира Владимировича?
Ситуация, в которой сейчас находятся Беларусь и Россия, непроста. И она «не улучшается, а ухудшается, поскольку мы безвозвратно теряем свои ресурсы, ничего не приобретая взамен». Это сказал другой президент. Александр Лукашенко. Причина такого положения, считает он, в том, что Беларусь и Россия создают Союзное государство, «ориентируясь на эфемерные модели, которые навязывает Запад, а не на свои интересы».
Собственно, речь идет о модели той самой навязываемой Союзу либерально-экономической трубы, которая затянет в далекое прошлое, а с ним — в бездонную пропасть и Беларусь, и Россию, и сам Союз. Причем не только в экономике, но и в социально-духовной, нравственной сфере. Но это уже — предмет особого исследования.
Олег СТЕПАНЕНКО.